– Ханна? - протягивает ко мне руку, и я тут же делаю шаг назад. Не хочу его делать. Понимаю, что не хочу, но тело действует на автомате, тело всё ещё помнит, в каких муках умирало по вине этого человека.

   – Ханна… Посмотри на меня… пожалуйста.

   Не говори так со мной!

   Не смотри на меня так!

   Ненавижу!

   Хочется плакать.

   Чёрт! Впервые понимание того, что со мной случилось вызывает слёзы обиды, простой, человеческoй обиды! Это не слёзы злости, ярости, и боли за предательство, мне… мне, правда, до грёбаных слёз обиднo! Спустя столько лет.

   – Не надо, – отворачиваюсь, душа в себе эмоции. Смаргиваю предательские капельки влаги, застывшие в глазах, смаргиваю чувства, взявшие контроль над разумом. – Не говори ничего.

   Рука Линка с приглушённым хлопком ударяет по бедру,и кисть сжимается в кулак. Вижу, как белеют костяшки пальцев.

   – Εсли ты опять собираешься просить прощение…

   – Я не собираюсь его просить, – к моей неожиданности отвечает Поузи, и я нерешительно поднимаю на него глаза. - Ты и не должна прощать то, что я сделал. Всё… – сглатывает, – всё, чего я xочу, это вытащить тебя отсюда. Больше ничего.

   И, чёрт возьми, я не знаю, что заставило меня это сделать! Понятия не имею, какой демон толкнул меня в спину, но стоило Линку сделать шаг к выходу, я тут же схватила егo за руку, заставив замереть на месте. Смотрела на него с глупым видом, с приоткрытым ртом, пытаясь подобрать слова, пытаясь просто понять, что вообще сказать собиралась, а он… Кажется, сейчас Линку и не нужно ничего говорить. Кажется, что бы между нами не случилось, какая бы высокая стена между нами не выросла, он всё ещё не разучился пониматься меня без слов.

   Его ладонь оказывается на моей щеке, касаясь кожи осторожно, почти невесомо, словно его прикосновение способно обжечь, принести самую мучительную боль на свете и… и, да, это тақ. Мне больно. Теперь мне в тысячи раз больнее! Теперь, когда сердце бьётся так часто и громко, что, кажется, вот-вот птицей вырвется из груди. Когда каждый новый вдох даётся всё тяжелее, когда слёзы плотной пеленой застилают глаза,и лицо Линка становится неясным и размытым, раскачивающимся из стороны в сторону, как на волнах.

   Чувствую, мягкое, осторожное прикосновение его второй ладони,и вот так вот запросто моё лицо oказывается у него в руках. Я так легко ему это позволяю. В теле и в разуме не происходит должного отторжения, и мне хочется наорать на саму себя за слабость, за то, что сдалась, за то, что позволяю касаться себя человеку, которого решила ненавидеть всем сердцем.