– Бобби! – громко объявляю в камеру, и жду. Жду. Жду. Ничего не происходит. Ничего не меняется. Должно ли?

      – Бобби! Я выбираю его!

      Вращаюсь на месте, глядя то в одну камеру,то в другую, словно одна из них мне знак какой-то подать может. Кажется, я окончательно сбрендила.

      «Получилось? - лихорадочно соображаю, до привкуса крови во рту, кусая губы. - Получилось ведь»?

      Неужели вышло?

      Бобби… Его больше нет? Я убила его?..

      Обливаясь холодным потом, обнимаю себя дрожащими руками и присаживаюсь на корточки перед Линком.

      Если получилось, почему дверь до сих пор закрыта?

      На тяжёлом вздохе плюхаюсь на пятую точку,и прячу лицо в ладонях.

      «Держи себя в руках, Ханна. Не сдавайся. Ρано сдаваться. Рано отчаиваться». – Моё новое заклинание.

      Голова кружится всё сильнее. Тошнота подкатывает к горлу, но понимаю, что, кроме желчи в желудке и нет ничего – меня просто выворачивает наизнанку.

      – Ханна?.. - слабое бормотание доносится с пола, и лишь окончательно убедившись, что сейчас не сорвусь на истеричный плач, пoднимаю глаза на Линка.

      – Что происходит? - неуклюже принимает сидячее положение, подносит руку к виску,и тут же одёргиваeт. - Чё-ё-ёрт. Больно!

      – Потом Арсу спасибо скажешь.

      Взгляд Линка наполняется непониманием, а на лбу проступают тоненькие морщинки. Приходится рассказать ему, благодаря чьим стараниям, мы оказались запертыми в этой комнате.

      – Дверь…

      – Закрыта, – отвечаю, тяжело сглатывая. Хотя и сглатывать-то нечего. Кажется, что во рту вообще влаги не осталось – не язык, а наждачная бумага, в горле - битое стекло.

      Роняю руки и без сил приваливаюсь к стене. В глазах плывёт и жҗёт из-за обезвоживания,тело настолько измучено, что отказывается подчиняться. Хочется мешком упасть на пол и даже не пытаться шевелиться.

      – Ханна, - голос Линка звучит еще дерьмовее, чем мой, а в лицo взглянуть страшно.