Пришла служанка, поставила перед Лэа поднос с дымящейся едой. Лэа знаком дала понять, что не держит больше гвардейца. Немного помявшись, он вздохнул, с грохотом отодвинул стул и вышел из-за стола Лэа.

Лэа принялась за еду, оказавшуюся необычайно вкусной. Уж где-где, а в Соллосе рыбу готовить умели.

Но, видимо, поесть сегодня спокойно ей было не суждено. Девушка, так пристально разглядывавшая Лэа, села напротив нее. Так бесшумно, что она вздрогнула, окинула незваную гостью неприязненным взглядом.

Девушки смотрели друг на друга холодными изучающими взглядами, одинаково четко подмечающими детали.

Она была высокой, худой и очень загорелой, золотистый морской загар красиво оттенял некогда светлую кожу. Ее яркие зеленые глаза эльфьего раскосого разреза были прищурены, и взгляд внимательно изучал каждую деталь на ней, Лэа.

Светлые пшеничные волосы были растрепаны и небрежно раскиданы по плечам. За спиной у нее висел двухметровый ясеневый лук, укрепленный рогом и сухожилиями, с туго натянутой тетивой. В колчане пестрели оперением черные стрелы.

На ней была коротенькая рубашечка, подвязанная в талии узелком, и срезанная наискось кривая юбка. Кожаные сандалии, оплетавшие ноги до колен ремешками, мягко и бесшумно коснулись пола, когда она села.

– Ты Лэа? – процедила незнакомка.

Лэа не сочла нужным отвечать, она продолжала свою трапезу.

Девушка сложила на груди руки, откинулась на спинку стула, прищурилась.

– Думаешь, мне так хочется с тобой разговаривать?

– Я тебя не звала, – коротко ответила Лэа. – И не держу.

Девушка резко наклонилась вперед. Так близко, что едва не коснулась головой носа Лэа.

– Я здесь не по своему желанию.

Лэа вздохнула, отложила ложку.

– Я слушаю. Только давай быстрее, у меня нет настроения выслушивать тебя.

Девушка фыркнула, отбросила назад волосы, окинула Лэа еще одним неприязненным взглядом.

– Да говорить я не собираюсь с тобой, – девушка сунула руку в карман, достала оттуда свернутый в трубку лист пергамента. – Письмо у меня есть для тебя.

– От кого?

– Прочтешь – узнаешь.