Испытывая любопытство, я держала свои грязные ноги, пытаясь их согреть.

— Зачем?

Плечи фэйри поднялись и упали, он сделал попытку пожать плечами по-человечески.

— Чтобы убить тебя до того, как ты запланируешь предательство.

Я улыбнулась, мне понравилась его честность, и спустя мгновение он улыбнулся в ответ. Это был честный ответ. За его спиной Кери учила детей Дженкса песне потери, чтобы помочь им справиться с горем. Созвучия из четырех частей было достаточно, чтобы разбить ваше сердце.

— Я не смогу попросить Дженкса пойти на это, поэтому оставь того, кто умеет хорошо прятаться, — сказала я, и он зашипел. Я посмотрела на него с тревогой, пока не поняла, что он смеется.

— Поговори со своими людьми, — сказала я, поднявшись, и от пальто донесся запах пикси и колдуна. Я протянула руку, и он уставился на нее.

— Я должна стать большой, — объяснила я. — Скорее всего, это последний раз, когда я вижу тебя своего размера. Большие люди пожимают друг другу руки, когда встречаются и расстаются, выказывая расположение.

Его рука приблизилась, и мы коснулись друг друга.

— Расположение, — сказал он, наморщив лоб.

Пальцы Сидерала были слишком большими в моих и необычайно грубыми. И мне показалось, что я пожимаю руку моему отцу.

— И доверие, — сказала я, и наши руки разъединились.

Фэйри улыбнулся, заставив меня задрожать. Отойдя, он опутал свою ногу шелковой нитью, но потом остановился.

— Когда мои люди расстаются, они говорят «мягких восходящих потоков».

— Мягких восходящих потоков, Сидерал, — сказала я тихо. — Я бы хотела, чтобы этого никогда не случилось, но, может быть, из этого может выйти что-то хорошее.

Длинное лицо изогнулось в ужасающей улыбке, и он посмотрел вверх на дерево.

— Кому судить, что выбирает Богиня, — он дернул за шелковую нить, и по сигналу его подняли вверх.

Я не смотрела ему вслед, вместо этого я повернулась, чтобы найти Дженкса. Я была уверена, что они пойдут на это. Все, что мне надо будет делать, так это волноваться о последствиях приглашения крылатых, клыкастых фэйри на задний двор Трента. Боже, они выглядят устрашающе. Ну и поделом ему.

— Дженкс? — позвала я, желая сказать ему «пока».

Пряди моих распустившихся кос разлетелись, когда Дженкс опустился рядом со мной. Очевидно, он наблюдал за нами. Его лицо было болезненным, но злость все еще окрашивала его.