- А тебя как зовут?

- Гордость, - сказал он.

Нахмурившись, я посмотрела на него:

- Повтори.

- Мое имя - Гордость, - повторил он. Его тон был извиняющимся, как будто ему не сильно оно нравилось. Мне стало интересно, был ли Мефистофель в восторге от своего имени, ведь каким надо было быть самоуверенным, чтобы так представляться?

Я хотела спросить, чем они так насолили своей матери, но не стала. Я повернулась к Мике. И выдала ему взгляд, который, надеюсь, ясно говорил:

"И это лучшие из пяти?"

- Одну из золотых вертигриц зовут Зависть, - заметил Мика, с лицом настолько пустым, насколько у него это вышло.

Я хотела спросить, шутит ли он, но знала, что нет.

- В начальной школе, наверное, было весело, - произнесла я, наконец.

- Мы учились на дому, - ответил Гордость.

- Держу пари, что так, - согласилась я.

Жан-Клод выдохнул слова в мой разум:

- Ты чувствуешь это?

Единственное, что я чувствовала, было то, что они слишком высокомерны и их распирает от чувства собственной важности, но подозреваю, что отчасти это была бравада. Под бравадой всегда скрывают страх, или, по крайней мере, неуверенность.

- Чувствую что? - поинтересовалась я.

- Нечто, - сказал он.

Вслух я произнесла:

- Вы учились на дому.

- Я только что сказал это, - заметил Гордость.