— Нешка, чем тебе помочь? — спросила она, усаживая меня на табурет.

— Сходи за Алёшей, — инстинктивно мне захотелось найти того, кто бы знал, что делать.

Это оказалось счастливым наитием. Один из помощников отца Балло выжил. Он спасся, забравшись в дымоход одного из огромных библиотечных каминов. Стражники заметили следы когтей на каменной кладке камина и разбросанный по полу пепел. Это позволило отыскать его внутри, дрожащего от ужаса. Его вытащили, напоили. После чего он встал и указал на меня:

— Это все она виновата! Именно она нашла эту штуку!

Я находилась в полуобморочном состоянии, с кружащейся головой и оглушенная громом. Я пыталась объяснить им про книгу, как она все это время была спрятана в библиотеке, но козел отпущения им был нужен куда сильнее моих объяснений. Я почувствовала запах сосновой хвои. Двое стражей подхватили меня под руки и уже готовились оттащить меня в темницу, или куда похуже, под чьи-то выкрики:

— Она ведьма! Не стоит дожидаться, пока она отдохнет…

Тут появилась Алёша и их остановила. Она вошла и трижды хлопнула в ладоши: каждый хлопок был сродни топоту целого отряда солдат. Все надолго затихли и прислушались к ней:

— Посадите ее на стул и перестаньте изображать из себя идиотов. Лучше держите Якуба. Он все это время был в самом эпицентре. Неужели ни у кого из вас не хватило ума предположить, что и он может оказаться осквернен?

Ее слушались: ее хорошо знали, особенно стражники, которые держали себя в ее присутствии официально и натянуто, словно она была генералом. Меня отпустили, и вместо этого схватили и потащили к Алёше бедного возмущающегося Якуба:

— Это она виновата! Отец Балло говорил, это она нашла книгу…

— Замолкни, — сказала ему Алёша, вытаскивая кинжал. — Держи его за запястье, — сказала она одному из стражников, и они прижали руку студента к столу ладонью вверх. Она пробормотала над ним заклинание, порезала его локоть, а затем поднесла клинок к кровоточащему порезу. Якуб со стонами извивался и вырывался из хватки стражников, но затем с кровью просочились и начали подниматься вверх тонкие черные струйки дыма, пойманные засветившимся клинком. Алёша медленно повернула кинжал, наматывая струйки дыма словно нить на катушку, пока дым не прекратился. Алёша подняла кинжал вверх и посмотрела на него, прищурив глаза:

— Hulvad elolveta, — произнесла она и трижды дунула на лезвие. С каждым дуновением клинок становился светлее, раскаляясь и дым испарился с запахом серы.

К тому моменту как она закончила, помещение значительно опустело, а те, кто еще остался, попятился к стенам, за исключением побледневших стражников, с несчастным видом державших студента.