– Я собираюсь спасти этот мир от монстров вроде тебя.

– Что ж, не упусти свой шанс.

Прижавшись напоследок губами к его виску, она отстранилась и повернулась к залу. Серефин с окровавленной головой стоял на коленях, сгорбившись от боли и изо всех сил упираясь в пол руками, чтобы удержаться от падения. На плитке вокруг него лежали мертвые мотыльки, а звезды вокруг головы начали гаснуть.

Надя проделала еще одну дыру в завесе. Она не разорвала ее полностью, пока не разорвала, но все же смогла ощутить присутствие Маржени. Ее ярость, ее лед, ее гнев. И Наде потребовалось лишь сплести две силы внутри – свою и силу чудовища, – а затем превратить их в то, что она могла использовать. На одно ослепительное, ужасающее мгновение в ее голове зазвучали священные слова. Она видела лишь белый свет, слышала лишь звон божественных колокольчиков, а во рту ощущала лишь медный вкус крови.

Изак Мелески повернулся к ней, и на Надю обрушился сокрушающий, мучительный вес его магии. Сила этого человека вселяла ужас в сознание Нади. Но она видела настоящие ужасы, и уже мало что могло ее напугать.

Вскинув ворьен, она потянула через него силу из небес, а затем обрушила порожденное внутри пламя в пол, и огненные змейки, окрашенные тьмой, заскользили к королю. Но стоило им коснуться Изака, как он попятился и обрушил на Надю еще больший ужас.

Она с легкостью отмахнулась от него, а на ее пальцах вспыхнул свет. Надя призвала ослепительный столб силы сквозь завесу с небес и обрушила ее на короля.

На мгновение ей показалось, что он повержен. Но тут ее так сильно сдавила его сила, что ей пришлось отступить.

От этого давления в ее глазах полопались кровеносные сосуды. Кровь полилась из носа, из глаз и даже из ушей.

Она умирала.

Серефин Мелески

Серефин Мелески

Когда отец отвернулся, Серефин с трудом протолкнул воздух в легкие. Он хрипел и откашливался кровью, но все же заставил себя подняться на ноги.

Девушка-клирик застыла на месте. Ее голову окружал белый свет – практически нимб, – но все же в ней ощущалась какая-то тьма. Ее тело дрожало, а кровь стекала вниз, словно вода. Серефин шагнул вперед, но его колени подогнулись. У него практически не осталось сил, и лишь несколько мотыльков порхало вокруг него, не осталось даже капли крови. Он иссяк.

Словно тень, аколийка, которую Серефин видел с девушкой-клириком, скользнула в центр комнаты. Ее замах превратился в размытое пятно, и он с трудом осознал, что она сжимала кнут. Кожаный язык ударил Изака Мелески прямо в висок, отчего тот сбился.

– Надя! – закричала аколийка, когда король повернулся к ней.