И почувствовала в ответ равнодушное, нарочитое молчание. От этого екнуло сердце, ведь Надя знала, что богиня услышала ее. Завеса наконец-то спала.

Надя еще раз посмотрела на разбитое окно собора и на осколки, усыпавшие пол. Темная сила Малахии зудела в ее венах, сражаясь с ее собственной божественной магией.

Она освободится от нее, если сможет, если это принесет хоть какую-то пользу. Она очистится от тьмы, оборвет последнюю нить, связывающую ее с Черным Стервятником.

Ее ладонь все еще болела, и Надя пошевелила пальцами, чувствуя, как натягивается кожа вокруг спиралевидной раны. А затем медленно поднялась на ноги. На полу, в нескольких шагах от мертвого короля, лежала железная корона. Она подняла ее и вернулась к Серефину, который все так же продолжал сидеть с растерянным видом.

– Король умер. Да здравствует король, – сказала она, протянув ему корону.

Серефин поднял на нее глаза. Теперь они казались таинственными, наполненными духовностью и божественностью, а звезды, кружащиеся в темноте его левого глаза, контрастировали со светло-голубым, словно лед, цветом правого.

– Никогда не думал, что услышу эти слова, – устало рассмеялся Серефин.

– Где все Стервятники? – спросила Остия.

– Скорее всего убежали вслед за главой своего ордена, – предположил Серефин.

– Полагаю, следующий вопрос должен быть: где ваши придворные? – произнесла Париджахан.

– Скорее всего ждут снаружи, чтобы увидеть, кто выйдет из собора живым. Им неохота пачкать руки, – покачав головой, ответил Серефин и крепко сжал в руке железную корону.

«Он не уверен, что готов к этому, – поняла Надя. – Он напуган».

Было странно смотреть на Серефина как на обычного юношу, а не ужасного кровавого мага, о котором постоянно шептались в монастыре, где она выросла. В монастыре, который он сжег дотла.

Остия коснулась его руки.

– Я пойду, – тихо сказала она.

Серефин кивнул, и девушка выскользнула из собора.

Париджахан подняла кубок, валявшийся рядом с королем. Надя отшатнулась, когда аколийка поднесла его ближе к ней.

– Я доверяла ему, – прошептала Париджахан, и в ее серых глазах сверкнули слезы.

Она посмотрела на Надю, и в ее взгляде читалось сочувствие.

«Я тоже. Хуже того, думаю, я его полюбила».