Анна небрежно отмахнулась от благодарностей.

– Это абсолютно ничего мне не стоило. Одна портниха-оборотень кое-чем мне обязана, а Мэтью помог мне подобрать ткани. – Она приподняла бровь. – Итак, что же ты решила надеть сегодня?

Корделия сбросила накидку и продемонстрировала наряд из блестящего шелка цвета бронзы. Прикосновение тяжелой, прохладной ткани напоминало ощущение, испытываемое при погружении в воду; шифоновая отделка мягко касалась щиколоток. Платье оказалось также довольно практичным – мать помогла Корделии спрятать Кортану в ножнах на спине, между тканью и корсетом. Анна одобрительно прищелкнула языком.

– Да, Корделия, тебе идут насыщенные цвета: винно-красный, изумрудный, бирюзовый. Элегантный покрой и простота, никаких рюшей.

Карета свернула в сторону Вест-Энда. Было что-то волнующее в этом путешествии к сердцу Лондона, прочь от аккуратных домов и зеленых скверов Кенсингтона, навстречу толпе людей и бурлящей жизни.

– У нас есть какой-нибудь план? – спросила Корделия, пристально глядя в окно, на площадь Пикадилли. – Что мы будем делать, когда приедем туда?

– Лично я буду заниматься соблазнением, – сообщила Анна. – Вы будете отвлекать гостей или, по крайней мере, постараетесь мне не мешать.

Корделия улыбнулась и подвинулась ближе к окну. Анна принялась называть достопримечательности, мимо которых они проезжали: указала на статую Антэроса в центре транспортной развязки, на ресторан «Критерион», где доктор Уотсон впервые услышал от приятеля о существовании Шерлока Холмса. Вскоре они уже катили по узким улочкам Сохо. Туман висел в воздухе, подобно паутине, натянутой между домами. Карета проехала мимо лавки алжирского торговца кофе, и Корделия разглядела в витрине блестящие медные кофейники и жестянки с зернами. Рядом находился магазин светильников с новенькой, черной с золотом витриной; над входом красовалось название: «У. Стич и К^о». Дальше следовали рыночные лотки. Узкая улочка, погруженная в полумрак, была освещена керосиновыми лампами, а холсты, которыми на ночь прикрыли лотки, хлопали на ветру.

Наконец, карета остановилась у входа в переулок Тайлерс-корт. Пахло дымом, отовсюду слышны были разговоры на дюжине языков. Джеймс и Мэтью ждали, прислонившись к каменной стене. Оба были в черных вечерних костюмах.

Мэтью дополнил свой наряд бутылочно-зеленым галстуком и бархатными брюками. Джеймс поднял воротник, защищаясь от ветра, и лицо его, обрамленное черными кудрями, покрывала смертельная бледность.

Анна открыла дверь и спрыгнула на мостовую. Корделия хотела выйти самостоятельно, но обнаружила, что не в состоянии свободно передвигаться в новом платье. Она осторожно передвинулась по скамье в сторону двери, скрипя шелковыми юбками, и едва не вывалилась из кареты.