– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что человечество до тех пор будет сумасшедшим, пока все люди не начнут понимать друг друга.

– О, я догадалась! Ты говоришь о Вавилонском столпотворении, во время которого народы утратили способность говорить на едином языке? – воскликнула баронесса.

– Боюсь, что вы меня не так поняли. И вот теперь я поясню свои слова. Ведь мы не постигаем смысла речи даже тех, кто произносит созвучия, знакомые нам с детства, с рождения. Не можем, а порой не пытаемся, не заставляем себя понять!

– Ну, если это слова о любви…

– Вы меняетесь, дорогая госпожа, – с печалью промолвил Анри. – И не берусь судить, в лучшую или в худшую сторону.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что всё не может оставаться неизменным. Но почти все меняется к плохому.

– Что за меланхоличный тон!

– Радоваться нет повода!

– А ты постарайся.

– Не имеет смысла. Многое для меня потеряло изначальный смысл.

Надежда смысла не имеет,

Проколота насквозь.

Лишь уголек на сердце тлеет,

Проклятый острый гвоздь…

– Прочитай дальше.

– А разве необходимо что-то еще?

– Ты сегодня заладил одно: «Не имеет смысла! Не будет продолжения!» – возмутилась баронесса.

– Вдохновения нет, – признался юноша. – А без него я ничтожен.