– Я разделаю ваше желание! – заявила Генриетта. – И не думайте, что я приехала из-за вас. Я вернулась, чтобы забрать Анри. Ему душно в вашем гнусном замке. Он мучается так же, как мучилась я недавно. Но, слава Богу, всё стало по-другому! Пошлите за моим шутом. И больше, даю слово, я вас не потревожу!

– Я его нет в Лонгвиле! – ядовито заметил герцог.

– То есть как? – не поняла маркиза.

– И напрасно вы за него заступались. Он наглый вор! Он украл фамильную ценность – ваш медальон с сапфиром!

– Не может быть! Анри не мог такого совершить! – воскликнула молодая женщина.

– И, тем не менее, вот доказательство! – де Лонгвиль подал знак слуге, и тот поднес ему коробочку, в которой лежал темный прекрасный камень, обрамленный светлым металлом. – Видите, дочь моя?

– Но… – Генриетта взяла в руки вещицу и неожиданно вскрикнула.

– Что с тобой, любовь моя? – заволновался маркиз.

– Отец, это не тот медальон, о котором вы говорите.

– Я не понимаю вас, дочь моя. Объяснитесь, – герцог даже привстал со своего кресла.

– У меня, право, даже голова кругом пошла.

– Вы плохо себя чувствуете?

– Напротив, я совершенно здорова! Я отдаю отчет в своих словах! На моем медальоне вот это зубчик, придерживающий камень справа, немного расплющен. Я сама надкусила его, будучи в состоянии досады.

– Генриетта, – лепетал де Шатильон.

– Да, Альбер, я говорю правду. Зуб потом даже некоторое время побаливал. И в конце концов, можно проверить… Принесите шкатулку с моими драгоценностями, что стоит у меня в спальне. Впрочем, я сама схожу туда! – сказала маркиза и взглянула на отца. – Чтобы не вышло чего…

Спустя несколько минут она с улыбкой ликования вновь появилась в зале:

– Ну что я говорила! Смотрите!

Герцог невольно передёрнул плечами, как в ознобе.

Перед ним лежали, почти абсолютно одинаковые вещицы, у одной из которых действительно был расплющен зубчик, тогда как другой не имел такой особенности.

– Видите, отец! Значит, Анри не виноват!