Он оторвался от моих губ, но не остановился, а стал спускаться вниз по моему горлу, оставляя дорожку из поцелуев.

— Микалаех, — хрипло вымолвил он, слово прозвучало как мольба.

В этот миг я бы отдала ему всё, ему просто стоило попросить.

Окно в ванне хлопнуло, и словно заклинание разрушилось. Лукас замер и на целую минуту единственным звуком в комнате было наше прерывистое дыхание. Он откинул голову на спинку дивана. Его глаза были закрыты, будто он не мог смотреть на меня.

Другого рода жар охватил меня, и я сползла с его коленей со всем достоинством, на которое была способна. Тот факт, что он не попытался остановить меня, о многом говорил. Нуждаясь в пространстве между нами, я пересела в кресло. Я посмотрела на него и обнаружила, что он наблюдает за мной с печальным видом, от которого у меня защемило в груди.

— Джесси…

— Мне кажется, тебе надо уйти, — сказала я, возгордившись тем, насколько ровным был мой голос, невзирая на бурлящие во мне эмоции.

Лукас сместился на край дивана, но не встал.

— Я уйду, если ты этого хочешь, но не так.

Я сложила руки на коленях.

— Это был всего лишь поцелуй. Такое случается, и ты не обязан ничего мне объяснять.

— Это было гораздо больше, чем просто поцелуй, — хрипло произнёс он. — И остановился я, потому что слишком сильно этого желал, а не потому, что не хотел.

Что-то щелкнуло в моём сознании, словно открылась дверь, о существовании которой я не знала. Я уставилась на него, когда всплыли воспоминания. Мы с ним были в моей спальне, и он стоял на коленях передо мной.

«Но мне нравится то, как ты целуешь меня. Повторишь, когда я приду в себя?»

«Нет, микалаех. Но не потому, что не хочу».

Я накрыла рот ладонью, когда воспоминания той ночи вернулись ко мне. Большая их часть была смутными, словно сон, который трудно ясно вспомнить. Но поцелуй я вспомнила с кристальной ясностью.

— В ночь, когда у меня была лихорадка, мы поцеловались. Почему ты не рассказал мне?