Глупо. Лучше бы я этого не делала. Потому что Дар умудрился подняться с пола сразу за мной и теперь стоял с невозмутимым видом, глядя мне в спину. Я тоже пялилась на него во все глаза. Но едва ли выглядела так же невозмутимо, как этот… черт!

Солнечный свет красиво золотил загорелую кожу. Растрепанные темные волосы забавно топорщились. И те, что на голове, и те, что под пупком… И… Так, без паники! Мне просто нужен душ. Холодный-прехолодный душ.

Из ванной я вылезла только полчаса спустя, предварительно надев максимально закрытый домашний костюм и завязав волосы в пучок. Пряча глаза, я заварила себе чай и бочком притулилась к подоконнику. Было чертовски неловко. Я же сама ночью попросилась к нему под одеяло. Ласкина, вот честно, ты вообще в своем уме?

– Олеся, – темно-зеленый взгляд пробрал до мурашек, запустив их несколькими волнами по пояснице и бедрам. Последние непроизвольно поджались. – Я видел твою душу.

– А-а-а… – заморгала растерянно. Что на такое обычно отвечают? – К чему ты клонишь?

– К тому, что ничего более интимного между нами уже не произойдет.

От такой откровенности я опешила. Бедра поджались еще сильнее, что не осталось незамеченным. Я быстро присела на подоконник.

– И… как тебе моя душа? – пролепетала, чтобы скрасить неловкую паузу.

– Красивая. Я уже говорил, – улыбнулся черт. Одетый в белую футболку и серые спортивные штаны, он выглядел каким-то странно-домашним. – Но ты должна понимать… Считай, что я видел тебя голой. Нет, даже больше.

– Больше? То есть, до костей? – поперхнулась я. Ну у этих чертей и рентген!

– Это ни с чем не сравнить… Я все о тебе знаю. Все. С первого дня, как заглянул в твою ауру на том обледенелом переулке. О том, как ты любишь сырную пиццу и ненавидишь испанский «Фуэт». О том, как непривычно тебе встречать Новый год в общежитии без запеченной утки. Знаю, что последний раз ты была близка с мужчиной, – на последнем слове он скривил губы, будто сомневался, что Арман достоин лестного звания, – полтора года назад. Что твоим первым был Антон Трощин, нынешний парень Лилии (и это, кстати, не делает ей чести). Что ты лишилась невинности под завывание какого-то сладкоголосого бойз-бэнда на велюровом сидении старой «Ауди», пропахшей приторным ароматизатором-елочкой…

– Хватит! – я закрыла лицо руками.

– Так что да, Олеся. Все самое интимное между нами уже произошло.

Я чуть не задохнулась. Щеки пылали, горло обжигало спазмами, будто я наелась острого халапеньо. Ко всему прочему меня терзало ощущение вопиющей несправедливости. Потому как, выходит, этот загорелый лохматый искуситель все обо мне знает. А я даже не в курсе, есть ли у него чертов хвост!