Шуна не выла. И даже не плакала. Хриплым дрожащим шепотом она говорила Лиану какие-то слова на степном языке, которых Айна не знала. И от этого шепота ей казалось, что она здесь лишняя, чужая, что ее место – наверху, рядом с другим человеком. Ей невыносимо хотелось оставить все, распахнуть дверь и броситься на палубу, но звуки битвы наверху стали такими громкими и яростными, что страх совершенно обездвижил ее ноги, а кишки связал узлом. Если бы в желудке еще оставалась еда, она бы уже вышла наружу.

Поняв, что не сумеет сделать и шага, Айна села под стеной, привалившись к ней боком, и закрыла глаза. Она никогда не была особенно набожной и чаще поминала Святую троицу только от большого волнения, но в этот раз ее молитва была настолько же горячей и неистовой, насколько бессвязной и далекой ото всех церковных канонов. Она молила небесную Мать послать им спасение, им всем – и беспамятному Лиану, и Фарру, окруженному врагами, и гвардейцам с матросами, которые уж точно не ждали такой подлости от обычного плаванья вдоль побережья...

Айна не знала, сколько прошло времени, прежде, чем ее страх вдруг переплавился в решимость.

Стараясь ни о чем не думать, она открыла дверь и, почти не дыша, на деревянных ногах двинулась к выходу на палубу.

Ей удалось сделать два или три шага по коридору, в который уже сочился свет занимающейся зари, когда входной проем загородила сначала одна фигура, а потом и другая. Айна услышала хриплый гогот и совершенно незнакомую речь, которая показалась ей жутко грубой и абсолютно непонятной. Она в ужасе отпрянула назад, осознавая в этот миг, какую огромную ошибку совершила, покинув каюту и – что самое непростительное – оставив дверь приоткрытой...

Успеть! Успеть захлопнуть тяжелую створку перед гнусными рожами!

Конечно же, ей не дали такого шанса...

В два счета один из пиратов оказался рядом и так схватил Айну за волосы, что та громко закричала от боли и страха. Ответом на это стал оглушительный удар лицом об стену, от которого она забыла, как надо не только кричать, но даже думать и дышать. А когда кровавая волна боли откатила, обнажая всю ее беспомощность и отчаяние, Айна услышала похожий на ядовитое шипение голос Шуны:

– Ах ты гнусная тварина! – она стояла в проеме двери, обнажив свой кинжал, сощурив глаза и ощерив зубы, точно дикая кошка. – Пусти ее!!!

Державший Айну за волосы громко расхохотался и что-то рыкнул своему товарищу, который стоял рядом. Он показал пальцем на тонкий кинжал Шуны, а потом изобразил нечто гадкое на уровне гениталий. Очевидно, ее оружие показалось пирату смешным... Однако он сильно недооценил маленькую степную девочку и ее короткий клинок. Слишком сильно. Кинжал вдруг ожил в ее руке, и в следующее мгновение Айна увидела его кончик, хищно торчащим из спины чужака.