Я все поняла. Чародею этому иначе и не подобраться было, впрочем, может и не старался-то раньше — а так вид у Агнехрана стал пугающим, как у смертельно больного, али ядом магическим отравленного. И не говори я с архимагом перед тем, как мне его чародей в пентаграмме показал — испугалась бы, до смерти испугалась. А так-то уж и сама знала, что истощен и изможден любимый мой сверх силы. Оно как — у магов эмоциональное состояние сильно на внешности отражается. Это мы ведьмы внутри гореть будем, а всему миру улыбаться. Маги так не могут. Чем сильнее боль внутри, тем изможденнее выглядит маг.

А еще соображают маги быстро, очень быстро, особенно если это не маг, а архимаг целый.

Глянул Агнехран на блюдце серебряное, глянул на чародеев под прикрытием новоявленного тополя сражающихся, на пальцы наши переплетенные глянул, на меня посмотрел…

И вот смотрел бы и смотрел, я так вечность просидеть была готова, чтобы он на меня смотрел, а я на него, но тут у кого-то нервы сдали.

— Так это ты! — возорычал чародейка капюшонистая. — Ты — ведьма! Не ведунья и ученица ее, а одна ты, как есть одна!

— Ну, про «одна» это ты сильно погорячился, чародей, — ответила на него даже не глядя, я со своего Агнехрана любимого глаз не сводила и не хотела сводить, — не одна я, много нас — и леший, и Мудрый ворон, и кот Ученый, и домовой, и второй леший, и чаща, и вторая чаща, и водяной, и вампиры, и волкодлаки, и бадзуллы, и кикиморы, и черти, и…

И тут улыбнулся мне Агнехран, и я позабыла кто там еще «и». Вот подзабыла и все.

Протянула я руку, щеки коснулась впавшей и прошептала с грустью:

— А все-таки придется учиться компот варить.

— Какой компот, душа моя? — тихо охранябушка спросил.

— Мясной, — вздохнула тяжело.- Тут дело такое, Агнехранушка, коли уж завела мужика, надоть его кормить. Где-то имелась у меня книжка с рецептами, кстати.

— Ага, «Приворотное зелье — тридцать три проверенных рецепта», — сдал меня кот.

Даром что Ученый.

Хотя…

— А вот с нее и начнем, — решила вусмерть пьяная ведьма.

Опосля чего клюку призвала, и вмиг единый у меня в гроте не один тополь был — а цельная маленькая рощица. И в рощице той слегка обалдевшая нежить стояла, прямо по чародейским учебникам созданная. Да, чащи у меня были те еще затейницы, причем обе.

И взвыл чародейка капюшонистый. Возопил просто. Возоорал. Возостенал. Возо…

— Зачем же так орать? — простонала ведьма, на которую медленно, но верно надвигалось похмелье. — У меня, может, голова болит.

Просьбе моей однако не вняли, и индивид под капюшоном возохрипел:

— Это ведь даже не яблони!