Дьер напрягся, когда из глубин свертка появилась обувь. Короткие серебристые ботиночки на гибкой подошве, изрядно сбитой и потертой о камни.

Словно удивления дагона было недостаточно, последними выпали браслет и крошечный, размером с половину мизинца, непрозрачный пузырек из темного стекла.

– Вот, – закончив, староста отступил от стола.

В растерянности дагон поднял браслет. Покрутил в пальцах, постепенно осознавая – это не украшение. Это какая-то техника, похожая на те коммуникаторы, которыми пользовались и сами рарки. Но определенно иная по дизайну.

А бутылочка? Ее тоже нельзя было отнести к разряду стандартных…

В одно мгновение Дьер Шайхот вспомнил: остатки кораблей, падающих именно на этой территории, прокол командора Гольша, громкий скандал с погоней Лаита Шерьерона за шпионкой…

– Где именно это было спрятано? – бросил испытующий взгляд на старосту.

– На втором этаже между балками потолка.

– Почему ты не доложил о находке в Департамент глобальной безопасности?

– Не успел, – поник Алм. Настороженно посмотрел на собеседника, увидел скептично поднявшуюся бровь и признался: – Слишком странные вещи. Приедут разбираться, устроят допросы… Уничтожат поселение. Всех уничтожат.

– Почему тогда отдал мне?

– Это твоя провинция, дагон, – неожиданно резко отреагировал староста. – Ты в ней заинтересован. Не допустишь произвола.

– Верно, – не менее серьезно подтвердил Шайхот. – Ты правильно поступил. Я запомню. Больше ничего необычного не нашел? В документах или вещах твоего предшественника? – продолжил допрос, имея в виду все, что хоть как-то могло пролить свет на работу Гуза с мриссой. Но собеседник лишь отрицательно покачал головой. – Можешь идти.

Алм, которого слова начальства ободрили и успокоили, поднялся со стула.

– Если понадоблюсь, я в доме своего помощника. Это строение слева.

Шайхот кивнул и, едва за рарком закрылась дверь, впился испытующим взглядом находку, словно вещи могли испугаться и признаться в том, кому именно принадлежали.

Что же все это значит? Что скрывал Гуз Рьяр?

– Платье у тебя такое яркое!

Карие глаза девушки, сидящей слева от меня на толстом шерстяном ковре, застилающем центр большой комнаты, с восторгом рассматривали цветную юбку. Она с сожалением перевела взгляд на свою: одноцветную, желтую, по краю которой шла аляповатая, совершенно безвкусная аппликация из разноцветных листиков, и вздохнула.