Мы прошли парк по тропинке наискосок, пили обжигающий кофе у стилизованного под деревенский навес автомата, и местная белка швырнула в нас шишкой с макушки дерева. Белок здесь жило много, потому что лесной купол представлял собой замкнутую экосистему.
- Ты ведь пирокинетик, - сказал Шалев, кивая на значок паранормы, котoрый я носила на воротничке.
Стилизованная алая молния в круге. Все носители пирокинеза обязаны носить её.
- А почему не в армии?
Все пирокинетики военнообязанные, забыла рассказать. Даже девушки. Но не в моём случае.
- Индекс Γаманина слишком низкий, - объяснила я. - Не берут на службу таких слабеньких.
- Было обидно? - понимающе спросил он.
И попал в больную мозоль. Обидно, ещё как обидно! Моя бабушка – боевой офицер, пусть в отставке. Мои тётки и дядья тоже. Мои братья и сёстры, родные и двоюродные, уехали в кадетское, кто-то уже закончил и получил офицерские погоны, служат Федерации по всей Галактике. А я, красивая, на гражданке.
- На армии Галактика гипертуннелем не свернулась, – философски заметил Шалев.
Добро так сказал. Мягко. Душу мне согрел. Чуть не расплакалась.
- Покажи.
- Что показать?
- Огонь. Можешь? Много слышал о пирокинетиках, но сам ни одного не видел.
Я пожала плечами, подняла ладонь и по пальцам заплясало рыжее пламя. Маленькое,тухленькое. Неопасное. Вот у сестры такое, что полдома спалить может враз. Α у меня разве что спичку зажечь,и то не сразу.
Шалево вдруг взял меня за руку, я отдёрнулась:
- Обожжёшься!
- Я огнеупорный, – заверил он меня. - Верни огонь.
Я с большой опаской вернула. Но он не врал, мой огонь не причинил ему никакого вреда. То ли какая-то защита невидимая,то ли действительно огнеупорная модификация. А потом он вдруг притянул меня к себе, крепко и поцеловал. Я так растерялась, что забыла не то, что кричать или бить со всей дури в пах, я дышать забыла.
Его поцелуй пах хвоей, Новым годом и почему-то мандаринами, хотя о мандаринах я ещё не рассказывала и их не показывала.
Потому что в жизни меня еще никогда не целовали