Впрочем, никаких разборок не последовало. Демон зло ухмыльнулся и отступил.

— Договорились, — кивнул он Роману, укладывая тело бессознательного отца на песок.

Бросил последний взгляд на Селену, шумно втянул воздух, а затем обернулся волком и быстро исчез за ближайшим барханом. Его песочного оттенка шкура ещё несколько раз мелькнула, прежде чем он окончательно скрылся за горизонтом.

— Ну что ж, ещё кому нужно помочь? Нет? Отлично, — отреагировала на всеобщее молчание кивком белая волчица и сосредоточилась на дочери, притянула её к себе и крепко обняла. — Всё хорошо, милая, всё хорошо, — ласково добавила вслух.

Вокруг разлилась эмпатическая волна тепла и любви, напитав душу лёгкостью и вытеснив из неё всю скопившуюся тягость. Селена шумно вздохнула и уткнулась носом в плечо матери, крепко обнимая.

— Ну, раз теперь у всех вроде как всё хорошо, может уже оденетесь? — произнесла Алексия, тоже осмотрев всю компанию, по итогу выразительно сосредоточившись на мне.

А что я?

Вся одежда осталась в машинах, а те… где-то в стороне отсюда стоят.

— Па-ап… — протянула моя пара.

Тот понимающе хмыкнул и стащил с себя футболку, передав ту мне. Покрутил вещицу в руках и одарил веселящегося тестя выразительным взглядом, но со вздохом разорвал её по швам и связал из двух половин повязку на бёдра, после чего притянул любимую к себе, целуя в висок.

Ревнивица моя!

Роман посмотрев на это дело, развернулся и направился прочь, если не ошибаюсь, то как раз в сторону оставленных нами машин. Как развернулся, так и был остановлен окликом своей пары.

— Р-Рязанов! — фактически прорычала она.

Притормозил. И даже обернулся, хотя возвращаться не спешил. Белая волчица что-то прошептала дочери, провела ладонью по её волосам, а затем передала её Демьяну и направилась к своей паре.

— Я, кажется, понятным языком спросила про ранения! — рыкнула повторно на него, вновь разворачивая его к себе спиной. — Ты… — замолчала, так и не сказав, что хотела, с ужасом уставившись на не до конца зажившие четыре рваные полосы.

Длиной от плеча практически до самой поясницы, они выглядели особенно жутко на фоне запёкшейся крови и его многочисленных татуировок.

Оборотень на это устало вздохнул и пожал плечами, приготовившись изображать смиренного пациента.

— Очень больно? — прошептала его пара убитым голосом, протянула руку, но так и не прикоснулась, пальцы застыли в миллиметре от них.

— Совсем нет, — повернулся, мягко улыбнувшись, Роман и поймал её за руку, крепко прижав к себе.

Глубоко вдохнул, уткнувшись носом в светлую макушку, и впервые за долгое время действительно расслабился.