Воздух вокруг оборотня заметно сгустился. Как бы он ни старался игнорировать истинный посыл, всё равно начинал выходить из себя.

— Так вот почему вы с Амином там так долго копались? — проворчал. — Вместо того, чтоб тётку свою полоумную пришибить, за другими подглядывали. То-то твоему дяде так жалко этот лабиринт стало. Слишком понравилось.

Сказал бы я… да не успел. За спиной раздался громкий хохот самого Амина и Верховного.

— Вы как супружеская пара после двадцати лет брака, — выдал дядя между приступами смеха.

— Кстати, причём здесь Хания? — не понял Ян. — С чего она к серым уезжает? Алексия её ж вроде приняла. В чём тогда проблема?

— А это ты у него спроси! — указал я на Рязанова.

— Я тут не причём! — поднял он ладони в жесте капитуляции, хотя выразился совсем иначе: — Это твоя дочь помогла его дочери охмурить моего сына!

Ян на его слова брови удивлённо выгнул.

— Не моя дочь признала в самой себе пару! Это твой сын сделал! — парировал уже я.

— У него не осталось выбора, — продолжил отрицать Рязанов. — Весь ресторан мне свидетели, ты сам признал, что они его спровоцировали, за что и получили от тебя.

— Это потому что до этого твой сын признался моей дочери в любви ради отвлечения внимания, а не ради неё самой. Она, блин, всю ночь рыдала, Рязанов, так что не смей её сейчас обвинять в косяках своего сына! — сорвался на рычание.

— Ну, надо же было как-то младшую дочь Верховного спасать, а то ещё немного и она сама бы прыгнула, чтоб тебе выбирать не пришлось, — и на этот раз не признал ни один косяк со своей стороны. — Кроме того, если б Хания туда не понеслась, несмотря на запрет, то и ничего такого вовсе бы не случилось, — припечатал уже мрачно.

— Ради твоего же сына понеслась!

— Воспитывать надо было лучше!

Вот тут я не выдержал. Набросился на него, как одержимый. Словно и не я. Всё, что копилось за эти дни во мне, все последние часы напряжения, всё выплеснулось в неконтролируемую агрессию. И не только у меня. Серый волк будто этого и ждал. Ответил не менее жёстко и агрессивно. Ещё и силой удар приправил, откинув меня от себя на добрый десяток миль. Обернулся прямо в этом полёте. Сперва обернулся, потом замер и тряхнул головой, возвращая себе ясность мыслей и человеческий облик.

Что я творю?

Совсем уже спятил на фоне стресса.

— Вот и держи подальше в таком случае своего такого замечательно воспитанного сыночка от моей невоспитанной дочери! — бросил в сердцах, отворачиваясь от него.

Да и наши автомобили впереди показались. А рядом с ними делегация не пригодившихся волков сразу трёх кланов. Вот такой совсем не маленькой процессией мы и вернулись в Дубай. Туда, где билась в ожидании вторая половина моего сердца.