— Ты что, весь клан Фэн собираешься с собой увезти? — спросил он, когда высунувшаяся из корзинки когтистая лапа ухватила его за ткань одежды.

— Совсем не весь клан, только кота и их, — я обвела притихших друзей широким жестом, и они расплылись в улыбках, стремясь произвести на будущее начальство хорошее впечатление, хоть он и обнаружил их ночью в спальне своей невесты.

— Хорошо, только тренируйтесь побольше, — кивнул Фэн Хай, — я проверю. А я позвал Лань Хи и Лань Сэна, они прибуду через месяц, после экзаменов.

Кивнув, я следом за шисюном прошла к выходу, и через пару минут, еще раз простившись с друзьями, мы с Фэн Хаем, крепко взявшись за руки, задействовали очередной амулет перемещения и, когда круговерть перед глазами стихла, оказались в вымощенном камнями дворе дворца Бушующего пламени.

Глава 35

Несколько дней спустя

Пройдя уже знакомой тропкой по заросшему зеленой травой кладбищу, я, толкнув тяжелую дверь, зашла в гробницу клана Хо. За последние дни тут все сильно изменилось — вдоль стен на специальных подставках разместились светильники, пропала укрывавшая саркофаги пушистая серая пыль, была безжалостна сметена плотная паутина, плод трудов сердито забившегося в угол паука.

Свернув направо, я прошла к светлому саркофагу, на котором сияла новая металлическая табличка: "Хо Хэнъю". Я знала, что имя Сяо Ян ему не нравилось, потому что напоминало о его происхождении. Теперь я много что о нем знала — точнее, много что вспомнила.

Воспоминания приходил во сне, и часто, проснувшись, я не сразу понимала, что это — события прошлых лет. Например, сегодня мне приснилось, как мы с Сяо Яном, то есть Хо Хэнъю, бегали в лес собирать дикие яблочки, мелкие и кислые. Дома было полно нормальных, сладких яблок, но нам было интересно именно добыть яблоки своими руками. Проснувшись, я не сразу вспомнила, что Хо Хэнъю уже нет, а, вспомнив, уже привычно смахнула с глаз слезы и собралась навестить его в усыпальнице.

Хо Хэнъю был похоронен с фамилией Хо — пусть и посмертно, но я приняла его в клан. Моя семья была виновата перед ним. Конечно, за гранью жизни уже все равно, у кого какая фамилия, но мне хотелось сделать хоть что-то.

У меня в руках была бутылка крепкого вина. Откупорив бутылку, я налила немного в стаканчик и, вздохнув, вылила жидкость на пол. Пусть в загробном мире у тебя все будет хорошо, Хо Хэнъю, у тебя будет большой дом и куча всего, не зря же я пачками жгу перед твоим саркофагом ритуальные деньги. Вчера даже корзинку бумажных кукол сожгла, будет у тебя гарем.

Однако, что бы я ни жгла, я не могла избавиться от гложущего меня чувства вины: за то, что так и не вспомнила его, пока он был жив, за то, что не верила ему, за то, что предала его, хоть он и просил не делать так. В моей голове постоянно всплывали все новые эпизоды, и я понимала, что Хо Хэнъю был моим лучшим и единственным другом, моей опорой. Пока он был рядом, я знала, что все будет хорошо — и все действительно было хорошо, пока мы не расстались с ним в лесу.