У меня мало времени.

24

Во всем, что происходит, слишком много нестыковок. Если отец хочет меня убить, то зачем делать это в Крепости? И зачем так изощренно? Можно ведь просто подсыпать мне яд… Я замерла. Первое покушение было именно с помощью яда. Ладно, тут, может быть, все складывается. Но зачем присылать Хагана? Ведь это именно он дал мне противоядие от Черной Пантеры. В том, что мастера Ирэ прислал именно родитель, я не сомневаюсь. У кого еще столько власти, чтобы отправить легендарного полковника пусть в элитную, но все же школу. На фронте он может принести гораздо больше пользы. Если только… Он не стал неудобен там. Но ведь получается так, что и здесь он мешал планам отца. Но еще более странным выглядит другое обстоятельство: зачем отец подарил мне Арана, если собирался меня убить?

Письмо точно написано рукой родителя, в этом я уверена. А если нет? Что, если Арана прислал кто-то другой?

Не раздумывая более ни минуты, я бросаюсь на поиски того самого письма. Я перекладываю все бумажки в комнате, выдвигаю все ящики, даже отодвигаю стол в надежде, что обнаружу там завалившееся послание, но нет. Письма, которое прилагалось к заветной коробочке, нигде нет.

Я размышляю недолго. Единственное место, где может быть необходимый сейчас клочок бумаги, — это моя прежняя комната. Но в ней должны были сделать ремонт, и вряд ли письмо могло там уцелеть. Однако проверить я должна. В конце концов, это моя единственная надежда развеять сомнения хотя бы по этому поводу.

Наскоро причесавшись, я направляюсь к двери. Открыв ее, с досадой вспоминаю, что в такое время в коридоре уже не горит свет. Брать керосиновую лампу не собираюсь. Ее свет может привлечь ко мне ненужное внимание таких же полуночников, как и я. Поэтому я, затворив за собой дверь, шагаю в темноту и полностью отдаюсь мраку. Страха нет. Все произошедшее со мной словно заморозило мою душу, притупило чувства, и я иду на мерцающий вдалеке тусклый свет без опасения.

Я прохожу больше половины пути, прежде чем на меня нападают. Хотя… нападением я бы это назвала несколько месяца назад. Сейчас же, после тренировок с Араном, я могу отличить нападение от чего-то другого. Меня дергают в сторону, вырывая из полоски света, прижимают к стене, предусмотрительно положив мне под затылок руку, чтобы я не ударилась. Вторая рука нежно, но сильно обнимает меня за талию, прижимая к твердому, как сталь, мужскому телу. Желтые звериные глаза блестят в темноте, не давая мне усомниться в личности «нападающего».

Губы Аэрта покрывают поцелуями мое лицо, скулы, шею, а я, не отвечая на его порыв, стою и просто жду, пока пройдет его помутнение. Почему-то перед Ивесом у меня нет страха, как перед Тибордом, но и былой дрожи от его прикосновений тоже почему-то нет.