Во время всей тирады колдуна голова Джамайена опускалась всё ниже и ниже. Когда Кумбо на секунду прервался, чтобы набрать воздуха для новой гневной речи, молодой мархур прошептал:

- прости меня, Настя, пожалуйста. Я, правда, хотел, чтоб ты замуж за меня вышла. Я и теперь бы на тебе женился, если бы ты согласилась. А птенцов я бы усыновил. - Он помолчал. - Или удочерил.

  О, это было невозможно. Несмотря на трагизм ситуации, Настя расхохоталась. Джамайен поднял на неё жалобные, виноватые глаза:

- не сердись на меня, пожалуйста. Это и правда была глупость. Хвала Создателю, он не допустил, чтобы малыши погибли!

  Настя встала. Действительно, несчастья сыпались на неё одно за другим.

  - Джамайен, так ты не возражаешь, чтобы моя мама поработала в библиотеке? - Он кивнул низко опущенной головой. Через силу улыбнувшись колдуну, она вышла наружу.

  Обиба Элья.

  У Насти было ещё одно дело, о котором она не сказала Ани. Несколько дней назад она почувствовала, что у неё стали набухать груди. Они увеличились в размерах, соски стали чрезмерно чувствительными. Она решила, что надо поговорить с обибой Эльей. Та жила в одноэтажном домике через две улицы от Насти. Он прятался в тени высокорослых акаций и апельсиновых деревьев в глубине небольшого сада.

  Открыв невысокую калитку, Настя по извилистой тропинке дошла до дома и поднялась на крыльцо. Постучать она не успела. Дверь распахнулась, пожилая мархурка улыбалась ей с порога.

  - Желаю благополучия этому дому и его хозяйке! - Улыбнулась Настя в ответ, - Можно ли с тобой поговорить, обиба Элья?

  - Заходи, Настя, - отступила знахарка вглубь дома, пропуская девушку, - как поживают твои детки? А твои постояльцы как себя чувствуют?

  Настя махнула рукой: