И — с новыми силами драться за себя и своих детей. Драться уже не в одиночку, потому что Лиля точно знала — она отсюда не уйдет.

Вот как их бросить — таких?

И совесть съест, и предки проклянут...

Веник ломают по прутику, ну так Лиля начнет заново связывать себе веник! Она, Лари, Марион... мало?!

Это вы просто не знаете, на что способны женщины ради своих детей. А Лиля не просто знает — она способна. И сделает.

Итак...

— Тшшшшшш, девочка. Не плачь. Ты больше не одна в этом мире. Ты больше не одна.

* * *

Марион проревела минут срок, до всхлипываний и хрипов в груди, страшноватых таких, сухих...

Но — Лиля не боялась. Это бывает, она знала. И средство знала.

Умыть.

Напоить горячим.

Уложить спать.

А под бочок к матери — Фиону. Ей тоже сегодня досталось. Сначала девочка понервничала, потом Лари от души накормила ее, и малышка захотела спать, спать...

Вот и пусть отдохнут и отоспятся.Лиля отправила Лари наверх, к малышу и девочкам, а сама решила вернуться в трактир.

Ей требовалось поговорить с дядюшкой Патни, организовать переезд, и все это провернуть до темноты.

# * *

Дядюшка Патни принял Лилиан достаточно радушно. Потом заметил выражение ее лица — и чуточку помрачнел.

— Уезжаете, стало быть...

— Уезжаю, — не покривила душой Лилиан. — Переезжаю к подруге. И хотела с вами посоветоваться.