‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Все эти мысли пронеслись в моей голове за четверть секунды, пока моё тело действовало. Каким-то немыслимым образом я успела. Оказалась впереди Гордона и приняла на себя удар. Успела услышать слившиейся в один испуганный крик Рока и отчаянный — Гордона:

— Нет!

Ещё успела почувствовать, как рухнула в ручей — даже мелькнула мысль, что теперь вряд ли моё тело рассыпется пеплом — скорей уж, превратится в грязь. А потом сознание отключилось.

* * *

Не знаю, чего я ждала: света в конце туннеля, голосов ангелов? Вместо этого ко мне медленно, рывками, возвращалось сознание, но оно было настолько спутанным, что я не осознавала, на самом ли деле происходит то, что я слышала и чувствовала — или это мой предсмертный бред.

Первое, что я ощутила — меня несут на руках. По родному запаху и теплу тела узнала Гордона. Даже если это всё сон или видения угасающего сознания, всё равно приятно.

Потом услышала его срывающийся голос:

— Мо, Ло, срочно портал в Долину Драконов. Живо!

«Мой командир!» — мелькнула умильная мысль. Да, Гордон умел командовать людьми, умел четко ставить задачи. Сразу чувствуется немалый опыт. Как он ловко распределил нас для поисков Рока… Рок? Ой, я же умерла, да? А почему я думаю? Разве то, что я мыслю, не означает, что я существую? Кто это сказал, кстати? Кажется, Декарт…

Попыталась представить, как выглядел Декарт, но воображение почему-то нарисовало Сократа — в длинном полотенце, завязанном на плече на манер тоги. С чего я взяла, что это именно Сократ? Да кто ж его знает.

Философ наклонился надо мной, покачал головой и заявил голосом Каракаса:

— Нужен повторный оборот.

Я ничего не поняла. А, точно! Именно эту фразу кричал Сократ, когда его сжигали на костре. Он потом еще добавил:

«И всё-таки она вертится!» Или это сказал Галилео? Точно, он. Он всех уверял, что Земля круглая, а ему никто не верил. Он еще говорил, что если ему дать точку опоры, то он перевернёт мир, а над ним лишь смеялись. Чего удумал — мир перевернуть…

Затем почему-то в голове всплыла фраза «Тело, погруженное в жидкость…» — и я вспомнила, что упала в ручей перед смертью. Интересно, если моё тело к этому времени сгорело, считается ли оно в таком случае погруженным в жидкость?

Потом начался уже совсем бред. Философы разных времен бегали вокруг сложенной охапки дров, в центре которой была я, привязанная к столбу — и пытались убедить человека в рясе, что людей жечь нельзя. Но инквизитор их не слушал, спокойно поднеся факел к дровам, которые вспыхнули так, будто были облиты бензином. Я почувствовала нарастающий жар и, когда терпеть было невмоготу, закричала.