Эта мысль вызвала у меня невольную усмешку. С которой я и направилась в круг, как только услышала тихое: «Удачи!»

Пришла моя очередь удивлять!

Глава 24.

Глава 24.

Границу танцевальной площадки я перешагнула с лёгкой опаской, ожидая всяческих неожиданностей. И те не заставили себя долго ждать. Камни, стоило оказаться внутри огороженного пространства, ярко вспыхнули, образуя что-то вроде огненного круга, который надёжно отгородил меня от всех находящихся за его пределами людей.

«Это еще что такое?» – мысленно подивилась я, не испытав, однако, ни страха, ни беспокойства в связи с произошедшим. Хотя последнее чувство было бы как раз уместно, учитывая то, что у остальных девушек, побывавших в данном круге до меня, подобных спецэффектов не было.

«Твоя защита», - ответил голос извне, который прозвучал настолько тихо, что его можно было принять за галлюцинацию.

Но я знала, что эти слова мне не послышались. И непременно поинтересовалась бы у говорившего, от чего именно огненная преграда должна была меня защитить, если бы не закончившаяся заминка, вызванная произошедшим событием, что удивило зарифов.

Мужчины ударили в барабаны, и окружающий мир для меня попросту исчез. Осталась лишь я сама, бушующее вокруг пламя, да звучащий ритм, что постепенно начал набирать обороты. И вот на нем-то я и сосредоточилась, ощутив невероятной силы душевный подъем, пополам с желанием похулиганить.

«Танец хотите? - усмехнулась я про себя, начав двигаться под музыку, и по большей части повторяя то, что делали другие девушки до меня. – Будет вам танец! Индира, крылатая моя красавица, вы там как, не спите? Поможете?»

Практически синхронное рычание было мне ответом, следом за чем возникло знакомое, по крепости Харрштенбак, ощущение. Три сущности слились, образуя одну: новую, сильную и независимую. Не признающую над собой ничьей власти. А вместе с её появлением изменился и рисунок начатого танца. Он стал дерзким, игривым и местами даже откровенным. Но вместе с тем буквально каждое плавное движение рук, удары бедер (которые то становились резкими, почти агрессивными, то сменялись на тягуче медленные) и обретшее невероятную пластичность тело, совершающее чувственные прогибы в нужных моментах, служили прямым заявлением того, что вся эта красота неприступна и опасна.

«Айли'эре!» - донёсся до меня знакомый шепот, в котором восхищения и веселья было поровну, а следом за ним где-то совсем близко по ментальной связи пришёл крайне возмущенный рёв Небесного Меча.

Он разрушил тот особый настрой, в котором я пребывала, но, к счастью для ревнивого крылатого, произошло это не в середине танца, а в его финале.