Улыбнувшись своему отражению в зеркале ванной комнаты, я опять погрузилась в воспоминания.

И я опять сделала это, забыв о контроле…

Открыв дверь я оказалась на пороге слабо освещенного настольной лампой кабинета. Он сидел за столом и читал какие-то бумаги. Ворот рубашки был расстегнут, а рукава закатаны. Он поднял глаза на звук чуть позже, чуть задержавшись. Дочитывал видимо…

Противно скрипнули по полу ножки стула….

— Диана, — удивленно.

В несколько шагов обогнув стол он направился ко мне.

— Привет. Я нечаянно, — запустила я пятерню в мокрые от душа волосы.

Опомниться не успела как уже стояла на его территории и в кольце сильных рук. Ничего не говоря он нашел мои губы, подтолкнув подбородок легким касанием пальцев. Наше дыхание смешалось, а губы встретились. И этот поцелуй не был похож на предшествующие. Те… Мои… Сейчас он целовал меня, застав врасплох, Без слов говоря о том, что скучал, о том что это неправильно, но непреодолимо и от того еще более остро и горячо, Что все должно быть иначе, но иначе никак. Когда воздух закончился и губы терзавшие меня отпрянули он прислонился лбом к моему лбу и провел костяшками пальцев по щеке, еще больше обескураживая. Под этой тяжелой броней самообладания горит доменная печь.

— Как ты тут оказалась? — тихо так, играючи на струнах всего существа.

— Дверь открыла, — шепнула очевидное.

Он коснулся губами моих губ и отстранился. Стало как-то сразу зябко и неуютно. Я повела плечами, пытаясь скинуть с себя это холодное покрывало.

Итон вытянул свою руку чуть в сторону. В центре ладони в сантиметрах пяти от поверхности кожи появился голубоватый шарик. Он рос пока не стал размером с теннисный мяч. Подкинув его он посмотрел на светящийся шар, его глаза блеснули и шар взорвался, осыпая нас серебристыми искрами. Мимолетный взгляд и я увидела как блеснула полусфера накрывшая помещение. Дверь за спиной, та сама из которой я вышла закрылась, отрезав мою ванную и Хани на пороге от нас. Чувствую поднимет она сейчас суматоху в Доме.

— Тебя здесь не должно быть, — произносит уже громче и прячет мою ладонь в своей, — это опасно.

— Думаешь, что я стану твоим слабым местом? — многое между нами не высказано, но именно эта мысль приходит мне в голову первой, а рот произносит раньше чем я успеваю прикусить язык.

Он молча тянет меня к двум креслам у своего стола. Усаживает на одно, сам пододвигает второе и садится напротив. Наши колени соприкасаются. Мои тесно сжатые и его, заковавшие мои в свой плен. Он накрывает одной ладонью мои холодные ладошки, сжатые в один комочек. Я понимаю как внутри все натянулось до предела. Последняя нервная клетка собрала чемоданы и стоит на пороге, гордо вещая о том нервные клетки не восстанавливаются.