Вздохнула и жаба. Причем так по-человечески печально, словно говоря, ну, вот, что с вами, с людьми делать. Вы же такие глупые и беспокойные. Не даете бедной жабе спокойно заниматься стяжательством и заставляете отдавать вам все до последней монетки. Потом она махнула рукой и кивнула мне на свои горы денег.

- А сколько там? – Спросила я. Но жаба лишь помотала головой, и я поникла. Я и так знала, что ста золотых там нет.

С разрешения жабы я залезла в аквариум и вытащила все ее сбережения. После чего ссыпала все на стол и принялась пересчитывать. Учтенные средства я ссыпала обратно жабе.

- Здесь почти двадцать золотых. – Уважительно протянула я. – Да ты я смотрю не теряла времени даром.

Жаба пару раз кивнула. Но нам обеим было понятно, что денег не хватит.

- Вот, хозяйка. – Степан протянул мне бумажный сверток, перетянутый бечевкой, от которого отчетливо пахло чесноком и салом.

- Спасибо.

Жаба что-то заквакала и Степан, выслушав ее, с ужасом повернулся ко мне:

- Так это правда?

- Ты разве не слышал милиционера? – Удивилась я. – Ты же был в доме.

- Дулся. – Признался домовой. – Был не прав. Раз такое дело, давай продадим этот чертов холодильник?

- Я его купила со скидкой. – Призналась я. – Но мы его продадим максимум за семь золотых. Нам еще надо семьдесят три золотых. Это не реальная сумма.

- Может быть попросить у кого? – Заломил руки домовой. – Как мы без хозяина-то?

- Ему все равно полтора месяца отрабатывать. – Покачала я головой.

- Отработку тоже можно выкупить. – Заметил домовой. –Были бы деньги.

- Хм. – Задумалась я. – Попросить. А это мысль. Займусь кредитом, сразу как решу вопрос с рыбой.

- Я тут тебе кофейку заварил. – Опять подергал меня за подол Степан. Я послушно протянула руку за кружкой, и пока проверяла все ли я взяла, потихоньку выпила обжигающий напиток.

- Спасибо, Степ. И тебе спасибо. – В порыве чувств я чмокнула своих домочадцев, причем жаба опять смешно утерлась, а домовой наоборот прижал ручки к лицу.

- Лешего спроси. – Опять посоветовал мне домовой. – И водяного. У них там черте что творится, а они и в ус не дуют.

Возмущение домового было понятным и обоснованным, хотя и выглядело смешно.