Тут в мерцающем свете масляных ламп стояла толпа в черных плащах и монотонно скандировала «Ра-Ка! Ра-Ка! Ра-Ка!», кланяясь в унисон высокой статуе Нергала, жуткого шумерского бога войны и мучений с головой льва. У основания статуи стоял Сарагон, лидер Воплощенных, высокий и гордый, в окровавленном белом одеянии, его золотой головной убор блестел в свете ламп. Ая лежала перед ним на широком мраморном алтаре, ее конечности прижимали четыре послушника в золотых масках. Она боролась, но тщетно, Сарагон влил горячую жидкость в ее горло. А потом стал произносить странные слова:

— Rura, rkumaa, raar ard ruhrd…

Я еще не видела такой ритуал, ни в этой, ни в прошлых жизнях, но слова Сарагона наполняли меня страхом. Он поднял обеими руками золотой кинжал, и я разделяла панику сестры, ощущала ее ужас, боль от горячего зелья в ее животе, и как ее постепенно охватывал паралич от зелья, я ощущала паралич в своём теле.

Борясь с онемением, я ворвалась в комнату, желая ее спасти, но в спешке врезалась в стража, стоящего у двери, длинное копье с медным наконечником было в его руках. Он повернулся ко мне, и я ударила его дубинкой по голове. Он рухнул кучей, и я бросила хлыст и дубинку, схватила его копье, не дав ему упасть на мраморный пол. Я смело пошла вперед, метнула изо всех сил оружие в Сарагона. Копье летело по воздуху, свистя, над головами собрания в черных капюшонах.