— Пока что, — буркнула Джуд с посохом наготове.

— Если в пирамиду пройдут, — сообщил Гоггинс, — уходите в туннели.

Второй грохот сотряс пирамиду, зловещая трещина побежала по одной из дверей. Стекло держалось, но шум отвлекал меня. Сила Света ушла из меня, сияние на коже растаяло.

Я мрачно вспомнила, как угас Свет Мерсии, позволяя Танасу набраться сил и подавить ее. Я поняла недовольно, что не могла управлять Светом, как сестра, и не так долго, чтобы он был оружием.

Калеб и другие смотрели на меня, затаив дыхание, просили мысленно продолжать. Но я глядела на них, искала уверенность, что я была из Пророчества. И все же я поклялась исправить ошибку, приведя сюда Танаса, так что не могла сдаваться. Пока не могла. Нужно было думать о чем-то еще.

Я посмотрела через стеклянные панели пирамиды, надеясь найти вдохновение. Наступила ночь. Небо казалось чернее обычного, звезд было мало. Даже луна почти пропала, полумесяц был как порез лезвием, ночь душила свет. Чернильное небо напомнило два моих su’mach. В тех снах у меня были хворост и спички. Но как я должна создать искру сейчас? У меня не было ничего для огня, моего внутреннего Света не хвати и на спичку.

Мне нужно было что-то больше, чтобы собрать и сосредоточить Свет.

— Что Танас делает теперь? — буркнул Стейнар, щурясь, следя за силуэтом Воплощенного, положившего что-то у основания двери.

— Стекло должно выстоять заморозку, — сказал Тарек, встревоженно хмурясь, — но если быстро нагреть его, оно разобьется от шока.

— Готовьтесь! — приказал Гоггинс, поднимая боевую дубинку маори в огромной руке.

Феникс взглянул на меня.

— Сейчас или никогда, Дженна!

Калеб увидел отчаяние в моих глазах.

— Верь! Ты — Та самая!

«Верь…» — я подумала о молитве Калеба, мой взгляд упал на верхушку алтаря. Я снова услышала голос Эмпоте в голове: «Одолеть Тьму можно только Светом!».

Я повернулась к Тареку.

— Эта пирамида накапливает Свет? — спросила я.

Он кивнул.

— Мы питаем Хейвен солнечной энергией.