– Ну что же ты плачешь, цветочек? – прозвучал надо мной взволнованный голос мужчины, признавшегося мне в любви. – Так больно было?

– Нет, так хорошо! – просипела и даже улыбнулась я.

Немного пошевелилась, потому что Стейнар перенес вес своего тела на руки и ослабил хватку, и сразу же ощутила спиной все неровности, камешки и веточки. С реки тянуло ночной прохладой, остужая наши разгоряченные тела. Как же хорошо! Приподняла руки и неуверенно коснулась лица моего, наверное, мужа. Погладила, заново знакомясь, запоминая и почти умоляя шепнула:

– Поклянись, что не соврал!

Раздвинувшись в нежной улыбке под моими пальцами, сухие губы выдохнули:

– Клянусь, я люблю тебя! – Спустя мгновение сам неуверенно спросил: – А ты сможешь когда-нибудь сказать это мне?

Я чувствовала, что он не оставил мое тело и готов продолжить. В груди все сильнее что-то нагревалось от восторга, ведь услышать такое признание… Горло перехватило, и я смогла лишь кивнуть и тоже выдохнуть:

– Да!

Темные глаза вспыхнули красноватым торжествующим светом. Раньше испугалась бы до икоты, а сейчас крепче обняла его, чувствуя, как в груди разливается что-то непривычное, необычное, странное, обжигающее…

Стейнар вновь начал ритмично двигаться… тягуче медленно, сладко… лишая разума и даря невероятные ощущения. Давая почувствовать вкус неторопливого поцелуя и биения сердца… и горячую кожу, словно одну на двоих… Наконец, тело прошила восхитительная судорога, и вместе с наслаждением и криком из моей груди вырвался целый рой золотых искорок-звездочек. Которые взмыли в небо, а потом ринулись вниз, обтекая нас второй кожей, согревая, пропитывая теплом, посылая уверенность, что меня действительно любит этот жутковатый, самоуверенный мужик. А настоящая искренняя любовь – разве не чудо, ради которого я сменила судьбу и целый мир?!

– Интересно, ты каждый раз на пике подобные представления мне устраивать будешь? – насмешливо поинтересовался Стейнар.

Трепет перед случившимся и даже начавшие было проклевываться нежные чувства к нему увяли вместе с растаявшим блестящим потоком, сменившись желанием стукнуть его покрепче.

– Это благословение нашей любви вырвалось, неблагодарный! – заметив удивление, хитрое жадное драконье любопытство, быстро добавила: – Но ты не подумай чего лишнего – просто нечаянно получилось.

Усталость накатила, как никогда после марш-броска, я не смогла сдержаться – зевнула, а глаза закрывались сами собой. Стейнар, наконец, покинув мое лоно, перевернулся на спину, не выпуская меня из объятий. Я поерзала сверху, устраиваясь поудобнее, положив голову на широченную грудь. И уплывая в сон под мерный звук наших сердец, почувствовала, что мужчина, предоставивший мне себя для отдыха, заложив руки за голову, удовлетворенно и расслабленно распорядился: