— Давайте не будем увлекаться, — перебил Габриэль, когда Макс пробормотал что-то о том, что он не такой уж и лихой. — Я принадлежу к королевскому роду, но я не принц, и не вижу никакого будущего, в котором смогу посетить родину нашей матери, не говоря уже о том, чтобы претендовать на какой-то иностранный трон. Мое сердце и моя семья находятся в Солярии, и я намерен остаться здесь и поддерживать своих сестер, когда они восстанут и заявят свои права на трон. А потом я буду служить им в качестве Королевского Провидца. Вот и все. В любом случае, вернемся к сути дела, я ничего не вижу про эту звезду. Ничего. Я даже не вижу, кто из вас возьмет ее из моих рук. Поэтому почти уверен, что она защищена от моих видений так же, как и все решения звезд. Они даруют мне Зрение, если речь идет о вещах, влияющих на людей, которых я знаю или люблю, но они не позволяют мне видеть их поступки в таких вещах, как Элизианские пары — и со звездой дело обстоит точно так же.

— Значит, Вард тоже не может видеть ее? — с надеждой спросила я.

Верхняя губа Габриэля оскалилась при упоминании о выбранном Лайонелом Королевском Провидце.

— Нет. Этот двуличный мошенник не имеет и десятой доли того контроля над Зрением, который есть у меня. Я готов поспорить, что единственная причина, по которой ему вообще удается что-то видеть, заключается в том, что он просиживает свою недостойную задницу в кресле в Палате Королевского Провидца, используя его силу, дабы усилить свои скудные способности в десять раз.

— Так почему же ты просто не расположился в нем и не увидел все, что хотел увидеть, летом, когда Дарси все еще жила во дворце, если оно такое потрясающее? — спросил Сет, бросив на Габриэля обвиняющий взгляд, и Габриэль вздохнул.

— Я так и сделал. Я сидел в нем несколько раз и пытался сделать все возможное, чтобы он сработал на мне, но он зачарован только для Королевского Провидца, а так как я им не являюсь, а Дарси не могла дать мне титул, пока сама не получит трон, он не подействует. Поверьте, я перепробовал все, что только можно было придумать, в надежде, что он покажет мне способ найти Тори.

Взгляд Габриэля с болью обратился ко мне, и мое сердце сжалось при мысли о том, через что им всем пришлось пройти, пока меня держал Лайонел в своем поместье. Я знала, что они сделали все возможное, и не могла представить, как больно было моему брату и сестре знать, что они не в силах сделать что-либо, чтобы спасти меня, и в то же время испытывать ужас от того, что произошло со мной. Такое свело бы меня с ума.