Мне было немного волнительно слушать этот рассказ, ведь открываясь, тайны прошлого всегда тянули за собой массу не менее ужасающих подробностей, и кто знает, что в действительности скрывала Тильда, кроме трупа убитого ею нотариуса?

Воланд немного помолчал, но никто не торопил его, понимая, что он собирается с мыслями, а потом продолжил:

— Она вскружила мне голову, и мы стали тайно встречаться. Но я стал замечать, что порой она ведет себя очень странно… Жестокость к лошадям, слугам и неприятный, пугающий взгляд при виде крови.

— Вы хотите сказать, что она переняла безумие от матери? — осторожно спросил маркиз. — Но разве это не было заметно окружающим?

— Я ничего не знаю о душевных заболеваниях, но мне кажется, что она наслаждалась своей жестокостью, старательно скрывая это от остальных, — Порджеру было тяжело говорить об этом, и он периодически замолкал. — Когда она объявила, что ждет от меня ребенка, я немного испугался и предположил, что отцом может быть и ее супруг, но Тильда засмеялась и сказала, что уже целый год они не ложились в одну постель, так как у графа проблемы со здоровьем.

— О Боже… — вырвалось у меня. — Так значит, Валентин ваш сын???

— Да, это так, — кивнул Воланд. — Когда граф узнал об этом, то пришел в ярость, но он слишком любил свою жену и простил ей даже это, а меня выгнал из поместья. Я вернулся в город и первое время работал трубочистом, после чего устроился на корабль…

— М-да… — протянула Аида, задумчиво глядя на огонь. — История неприятная, но почему вы говорите, что в ней есть что-то ужасное? Или это еще не все тайны?

— Есть ещё, — Порджер весь напрягся, потер виски и сказал: — За несколько дней перед тем, как уйти в море, я встретил Тильду. Она носила траур, выглядела странно, была возбужденной и нервной. Графиня оставила экипаж и, укутавшись в плащ, согласилась пойти в каморку, которую я снимал на окраине города, и уже там, осушив несколько бокалов дешевого вина, рассказала, что отравила своего мужа.

— Чтооо??? — почти в один голос воскликнули мы, приходя в ужас от услышанного.

— Вы утверждаете, что Тильда Расмуссен убила своего мужа?! — тетушка побледнела, что стало заметно даже в полумраке. — Господин Порджер, вы понимаете, что это серьезное обвинение?

— Конечно, поэтому вы первые, кто узнал об этом. Вряд ли бы кто-то поверил обычному матросу и, скорее всего, меня бы упекли в тюрьму за клевету на графиню, — Воланд говорил спокойно, с легкой грустью, и у меня не было причин ему не верить. — Она изливала мне свою душу добрых два часа, объясняя свой поступок тем, что супруг после ее измены стал плохо к ней относиться, и ей ничего не оставалось, как отравить его. Но я догадывался, что причина совсем в другом — в безумии… Я спросил графиню о ребенке и она сразу же пришла в ярость. Тильда сказала, что если мне дорога жизнь, я никогда не должен появляться рядом с ее семьей или она обвинит меня в воровстве или нападении и упечет в тюрьму. Предупредив, чтобы я держал язык за зубами, графиня покинула мою каморку, и больше мы не встречались. Боюсь, что мой сын мог унаследовать ее болезнь, и мне искренне жаль Валентина, несмотря на то, что я никогда не видел его.