— Ну, разумеется. Прихорашивайся. Если хочешь, я могу помочь те…

— Нет! — резко перебила я её. — Я сама. Спасибо.

Я взбежала по лестнице на второй этаж, вошла в свою спальню, и, оказавшись там, плюхнулась на кровать, чтобы немного расслабиться. Напряжение сводило все мышцы на теле. Вот уснуть бы… Или сделать вид, что я себя неважно чувствую… Но отказаться от эля, который ещё ни разу не пробовала на вкус, я не могла, а опекуны вряд ли разрешат мне распивать его под крышей их дома. Говорят, что этот напиток отменно действует на живых существ, а на ангелов как-то особенно, раскрепощает, что ли. Провалявшись так несколько минут, я заставила себя подняться на ноги и подошла к гардеробу.

Кринолиновые юбки я терпеть не могла, поэтому надела одно из простых платьев нежного голубого оттенка. Завязала тоненький поясок и посмотрела на своё отражение. Кулон с рубиновой каплей крови внутри ничуть не подходил к наряду, поэтому я спрятала его под ворот платья. Снять не смогла, ведь это украшение — всё, что осталось мне от мамы. Единственная нить, которая могла бы помочь мне узнать однажды, кто мой отец, и какой второй ипостасью он «наградил» меня. Может быть, среди других созданий я и чувствовала себя не такой чужой… Хотя, наверное, полукровки нигде и никогда не ощущают себя нужными. Пусть опекуны пытались дать мне всё и заботились, как о родной дочери, я ощущала себя лишней.

Волосы захотелось распустить, чего раньше я никогда себе не позволяла, собирая их в тугой хвост. А сейчас сняла резинку, и волнистые локоны пшеничного цвета рассыпались по спине. Мне хотелось, чтобы Зейн почувствовал хоть что-то, чтобы, пусть и ненадолго, понял, кого теряет.

Смотрел ли он когда-нибудь на меня, как на девушку? Вряд ли. Скорее всего, я просто всё придумала … Нарисовала идеальный мир, в котором Зейн смог бы посмотреть на меня, как на девушку, а не младшую сестрёнку, нуждающуюся в опеке.

Переведя дух и набравшись смелости, я толкнула дверь и вышла в коридор. У меня, в конце концов, день рождения. Следует отметить его соответствующим образом.

Зейн стоял с Милли в прихожей около большого окна. Внутри меня тут же всё сжалось в комок. Любоваться на них остаток дня чертовски не хотелось. Просто до тошнотиков…

«Драконий коготь», — мысленно выругалась я, двигаясь вперёд.

Милли что-то щебетала, а Зейн смотрел в окно и казался потерянным. Мне даже его немного жаль стало, а когда он поднял взгляд на меня и застыл с выражением изумления на лице, я опустила голову, чтобы скрыть смущение. Дрогнувший кадык говорил о многом — Зейн потерял на мгновение самообладание, а это значило, что я ему нравлюсь.