Разбирать завалы такого рода непросто, даже магией. Прошло почти шестнадцать часов, прежде чем несколько специалистов сумели пробиться к автоматически запечатавшейся двери и вскрыть ее, впустив в конференц-зал свежий (относительно) воздух и выпустив запертых там голодных и злых заговорщиков.

Главных из них был все же не Ранаарт — на своем высоком посту он курировал в основном лекарно-алхимические и некоторые другие научные изыскания. Лидером считался (от слова «считал себя») Союн из клана Солнечного Вепря-и-Камелии, который в полном мере воплощал лучшие качества своего рода: напорист, харизматичен, бешен в бою. Спорить с ним было тяжело.

Первое, что он спросил у одного из своих замов, уцелевшего наверху и занимавшегося раскопками:

— Вы начали поиски?

— Какие поиски, господин? — удивился тот.

— Нашей главной уязвимости! — прорычал Союн, сверкая очами из-под спутанной гривы золотистых волос, что живописно падала ему на лицо (как многие старшие мужчины из Кланов, особенно те, кто претендует на лидерство, он носил длинную прическу, да вдобавок еще и отпустил бороду). — Пленницы, которую этот гнусный лекаришка не дал мне пристукнуть!

Заместитель пораженно уставился на него, потому что понятия не имел о том, что тут имелась какая-то пленница. Все, кто знал, погибли под завалом. Тут Даари повезло еще раз, если можно назвать везением вполне логичное желание руководства ООЧР ограничить количество людей, которые могут случайно проговориться, что у них в бункере содержится пропавшая старшая супруга Владыки.

«Вот нахрена я связался с ними на свою голову десять лет назад? — устало подумал заместитель. — Сейчас ведь накажут ни за что ни про что... Бесовы аристократы!»

— Попрошу без оскорблений, — тем временем с немалым достоинством произнес Ранаарт, которого вытащили из пролома сразу после Солнечного вепря.

Впечатление оказалось несколько подпорчено тем, что лекарь отчаянно кашлял, наглотавшись пыли.

Следом за этими двумя выбралась Лаамина Дождевая акация — совсем молодая женщина, ей еще не было и тридцати. Она не стала отдавать никаких распоряжений, только спросила: «Где выход? Там? Там что-то уцелело? А мои покои?» — и торопливо ушла.

Аштар Хоат выбрался последним. Проигнорировав разборку между Союном и Ранаартом, которая к этому моменту шла на повышенных тонах (Союн гремел, что Ранаарт настоял на краже Даари, а сам толком и не занялся своими «исследованиями», зато поставил под угрозу всю организацию; Ранаарт же пытался спокойно и взвешенно — правда, все равно сбиваясь на крик — отвечать, что он собрал бесценные данные, и что Союн не видит дальше собственного носа), третий помощник Первого министра тут же обратился к заместителю: