И Жиль заговорил о ней, Катерине. О том, как она шла и поражала врагов, и как они бежали, только лишь завидев свет лица её, и лишь заслышав её неумолимую поступь, и как сошлись они с Нэн, и Катерина одолела, и не только Нэн, но и других, которые иначе непременно бы увели и сожрали кого-нибудь ещё. Катерина уже и не была уверена, что она что-то такое делала, но раз все они говорят — то наверное, так и есть.

Джейми накормили и унесли в его покои. Гостей проводили по комнатам, и Блэк-Роков, и Бранвен. Отец Мэтью и Рональд распрощались и ушли. Мальчишек Жиля забрал Виаль — Оливье уже дремал, сложив руки на стол, и голову сверху, а Ганс отчаянно зевал и тёр глаза.

— Я провожу Катрин, — сказал Жиль, и никто ему не возразил.

Он и вправду довёл Катерину до её комнат, передал в руки Грейс, велел раздевать и помещать в ванну, а сам, сказал, сейчас кое-что ещё сделает и придёт. При этом цвет лица у него был под стать волосам — пепельно-серый.

Он появился через некоторое время — призрачным образом из стены, держа в руках чистую рубаху и что-то ещё, а Катерина всё ещё сидела на лавке без движения.

— Господин маг, сделайте с миледи хоть что-нибудь, а то она сидит и смотрит в одну точку! — горячилась Грейс. — Я уж её и тормошила, и разговаривала, и что только не делала — а она молчит.

— Ничего, ещё заговорит, — Жиль сложил на лавку свои вещи, сел рядом с Катериной и взял её за руки. — Маленький лисёнок с холодными лапками, надо же. Лисёнок-лисёнок, пошли греться? А то совсем замёрзнешь, будут не только лапки холодные, а и нос, и хвост, понимаешь?

Развязал и снял с неё чепец, и позвал Грейс — помогать. В четыре руки они раздели Катерину до сорочки, а потом он утащил её в ванну, где сам каким-то непонятным Катерине образом грел воду, и поливал на неё из ковшика, а потом Грейс переодевала её в сухую и чистую сорочку, и плела косу, а Жиль тем временем мылся сам.

— Прости меня, Грейс, но у меня уже просто не хватит сил добраться к себе. Ни ногами, ни как там ещё можно. Поэтому мы с Катрин будем греться друг об друга, да, Катрин?

Грейс поклонилась, пожелала доброй ночи и ушла к себе в кладовую, а Жиль потушил все свечи, уложил Катерину в постель, забрался к ней сам и обнял её.

— Мы победили, рыжехвостая. Завтра будет лучше, вот увидишь. А если не завтра, так послезавтра — точно.

51. Я у себя одна

51. Я у себя одна

Катерина проснулась — одна. И было совсем светло, как белым днём. Сколько же она проспала-то? В гостиной тихо разговаривали — кто же? Грейс? Надо проверить. А для того — встать, вроде бы ноги держат, руки поднимаются, глаза смотрят. И это хорошо.