— Да как они могут это знать, — отмахнулся Рональд. — Это ж не фейерверки устраивать!

— А ты ещё не понял, что магия — это не только про фейерверки? — искренне изумилась Катерина.

— Всё что надо, то и понял, — самодовольно сказал Рональд. — И тебе тоже советую понять — Джон тебе не наседка, он не станет охранять тебя вечно. Поэтому — иди за меня добром. Скажем, что тебе сейчас мешает согласиться? Сразу же и объявим, — он усмехнулся и взял её за руку.

Попытался. Катерина отдёрнула руку и отскочила. Тоже попыталась — это вам не серая шкурка, придворное-то платье, совсем другие габариты. Рональд захотел воспользоваться преимуществом… но оказалось, что у него такового нет, потому что последствия травмы. Что уж там с ним было не так, Катерина не разбиралась, но — нога подвела, он пошатнулся, схватился за стену… а она собралась и добавила болевой импульс. Рональд согнулся пополам, ловя воздух, а она подхватила юбки, замешалась в толпу придворных, ушла в невидимость и скользнула к выходу. К какому-то — там их было несколько.

И уже когда вышла за дверь, то поняла — что ей вообще не туда. В этом коридоре она совершенно точно не бывала. С одной стороны — глухая стена, с другой — множественные серые ниши окон. И очень светло.

Катерина отбежала от дверей и спряталась в одной из таких ниш — если кто-нибудь выглянет, то её не найдут. А она успокоится и придумает, как ей вернуться, не привлекая к себе внимания.

Она смотрела в окно и тёрла платком щёки, по которым катились слёзы. Потому что… а вдруг она ошиблась, королева примет слова Рональда за чистую монету, или — не примет, но по каким-то причинам он ей важен и нужен? И он впрямь попросит разрешения взять её в жёны, и королева не откажет? А что сделает Джон против королевского слова?

Возникшее ощущение было… невероятным. Будто кто-то погладил её — по шее, за ухом, дотянулся до полускрытого манжетами запястья. Катерина оглянулась…

Два серебристых щупальца дотянулись до неё откуда-то — одно нежно трогало за руку, второе касалось шеи. Она проследила за ними… и схватилась за стену, потому что ноги враз ослабли.

У противоположной стены, наискосок, стоял он — нашему забору троюродный плетень. Крестник брата жены племянника графа Шалона. Смотрел на неё — не отрываясь. С виду — живой и здоровый.

Она же могла только смотреть — и дышать. В жестком корсете — только верхней частью груди. И воздуха отчаянно не хватало.

А он, поганец такой, приложил палец к губам, подтянул к себе свои щупальца и растворился в стене.

В тот же миг дверь из приёмной королевы отворилась, и в галерею заглянул Джон.