С Оливье вышло не так просто. Ему только-только сравнялось двенадцать, и жизнь его в целом не баловала. Сирота, которого чуть не утопили только потому, что он уродился некромантом, не имел причин любить окружающий мир — он и не любил. В школе Ордена Света общеобразовательные предметы некроманты изучали с ровесниками, владеющими другими силами, и от Оливье не было никакого покоя никому. Он вечно устраивал какие-то каверзы — всех пугал, некоторых до обморока, оживлял чучела, стоявшие на полках в кабинете тварезнания, в карманах у него всегда водились дохлые мыши и насекомые, которых он подбрасывал в самые неожиданные места соученикам и наставникам. Другие ученики его били, преподаватели сажали на хлеб и воду, а мастер Гильермо, наставник немногочисленных некромантов, заваливал дополнительными заданиями. И в тот день, когда магистр Асканио призвал его к себе в кабинет и передал Жилю, безобразник сначала решил, что всё кончено, его выгнали из школы и куда-то запродали. Но магистр прояснил ситуацию и сказал — что Жиль ему теперь и мастер и магистр и ещё кто-нибудь, наверное, его слушаться беспрекословно, и по возвращению — держать экзамен по всему тому, чему научится в путешествии.

Оливье не понял — с чего ему такое счастье привалило. Его бы никто не взял ни в какое путешествие до самого выпуска — потому что зачем он такой кому-то, а это что?

«Это» было опробовано на зуб, на вшивость и на разные другие субстанции тоже. Ну как, Жиль ещё не забыл те времена, когда сам был горазд пугать недругов иллюзиями и дохлыми мышами в ботинках и под подушкой. Почему-то Оливье, найдя в постели мышь, очень изумился — как это, кто-то так поступил с ним? Только он может так делать, а все остальные слишком взрослые и серьёзные, они должны злиться и ругаться!

Жиль не ругался и не злился, он смеялся. И звал обоих мальчишек смеяться вместе с ним. Пока в Паризии готовились к выезду — он водил их по городу, рассказывал всякое — серьёзное, смешное, неприличное — что знал сам, в общем. Водил их в гости к крёстному господину Ли, его матушке принцессе Катрин, его дядюшке Жилю-старшему и кое-к-кому ещё. Представил королю, чем добил окончательно. Ну и одел, конечно же, потому что это в Фаро можно ходить в школьных штанах, куртках и башмаках, там таким делом никого не удивишь. А ученики приличного мага и выглядеть должны прилично.

Оливье всё ждал, пока эта невероятная милость господня закончится, за три года в школе он не привык к тому, что его магия — это вариант нормы, как говорит госпожа Лика. И только после того, как его величество Анри поговорил с ним уважительно — что-то у него в голове зашевелилось. Он поверил, что некромант может не просто жить где-нибудь на отшибе и прятаться от людей, но — выполнять важные вещи на королевской службе. Вечером, дома (а Жилю уже пару лет как пришлось завести в Паризии дом) Оливье попытался расспросить — как так вышло, что они мало того, что куда-то едут, так ещё и его с собой тащат. Завезти подальше и отдать диким зверям на растерзание, что ли? Жиль снова посмеялся — диких зверей, сказал, испугаем, двуногих хищников, если таковые встретятся — тоже. И вообще, тебя что делать отправили? Учиться? Вот и пошли учиться есть улиток к её высочеству Катрин. Да, улиток. Под соусом. Да, одеться красиво. У её высочества есть не то внучки, не то правнучки вашего возраста, будете приглядывать. Как приглядывать? Обычным образом. Руку подавать, беседовать. О чём? Лучше всего — о самой девушке, если она не глупа — то и про вас тоже спросит. Как это что сказать в ответ? Вы учитесь в лучшей магической школе населённого мира! Неужели вам о ней нечего сказать?