Мы с Ринтаном остались наедине. Его рука так и осталась лежать поверх моей, а потом он и вовсе меня обнял, уткнулся носом в мои волосы, и я почему-то уверена, что прикрыл глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Говорить отчаянно не хотелось, но я первой нарушила молчание.

- Она пообещала снять с нас клятвы, - сказала я тихо.

- Как великодушно, - угрюмо ответил он. – А если я не хочу?

Сердце мое забилось сильнее. Невольно. Я пыталась его успокоить, пыталась дышать спокойней, сделать невозмутимое лицо, сделать так, чтобы он ничего не заметил. Или… плевать?..

- Не хочешь… - выдавила я из себя. – Что?

Он усмехнулся.

- Не хочу хотеть тебя отпустить. Смешно, да?

- Нет, - ответила я серьезно и осмелилась поднять на него взгляд. – Нисколько не смешно.

Он наклонился ближе, моего лица коснулось его дыхание.

- Знаешь, не смотри на меня так… Ведь я и правда никуда тебя не отпущу…

Я прикрыла глаза, улыбнулась.

- А я, кажется, и правда, влюбилась. Без памяти…

Не успела договорить, как на мои губы обрушился его поцелуй, а руки смяли мою спину в объятиях. Никогда бы не подумала, что буду плавиться от страсти в руках посланника смерти… Но сейчас ничего не могло бы заставить разжаться мои руки, и оторваться от его жестких губ, чтоб хотя бы перевести дыхание. И сейчас я была абсолютно, неприлично счастлива.

И если бы не одно обстоятельство, что совсем рядом с нами разворачивается трагедия старого некроманта и его дочери, мое счастье не омрачило бы ничего. Ни наша разница в возрасте, ни в положении, ни в происхождении, ни наличие у меня официального жениха-демона. Мне на самом деле было плевать на все это, настолько близко я узнала его. Немногословного, хмурого, говорящего иногда грубые вещи, но на деле никогда не предавшего близких, готового драться за свое до последней капли крови, тратящего всего себя, свою плоть и кровь во имя справедливости и, как бы ни смешно звучало, жизни некроманта. Вот такой он оказался при ближайшем рассмотрении – холодный посланник смерти.

И ему я бы безоговорочно доверила всю себя при любых обстоятельствах. 

При других обстоятельствах.

А сейчас уперлась ладонью в твердую мужскую, часто вздымавшуюся грудь, останавливая.

Ему не потребовалось слов. Он лишь прижал меня к себе сильнее, уткнув мою голову в свое плечо и тяжело выдохнул, посмотрев в сторону храма.

- Это я без памяти, - тяжело проговорил он. – Совсем забыл, что мы здесь ради другого.