Больше всего горела спина. Я ощущала, как плавится кожа, как медленно сгорают мышцы, оголяя кости.

«Вот это ты придумала! Я, пожалуй, еще посплю, от греха подальше. А ты поучись на досуге, невежда. Да, не палкой махай, а про згинки читай», — фыркнул голос и исчез вместе с опаляющим тело пламенем.

— Та-Нья?

— Все хорошо, — улыбнулась я, размышляя о посетившем меня глюке и об ощущениях его сопровождавших.

Згинки, говорит.

— Я в библиотеку, — предупредила Ми-Раша, переступая порог дома и вспоминая, то, как в нем оказалась.

Сначала была боль. Я горела. Все тело, насколько хватал глаз, было объято неумолимым жаром чистого первозданного пламени. Огнем, сбить который или хоть как-то уменьшить не представлялось возможным, потому что это самое пламя выплескивалось из меня самой. Затихало на миг, словно прислушиваясь к разрушениям произведенным своим буйством, и вновь вступало в бой с остатками моего разума, жидкой расплавленной лавой растекаясь по венам. Причиняя боль. Покоряя и подчиняя.

Нос забивал запах паленых волос и горелой кожи, каждая клеточка которой нестерпимо жгла, доводя до исступления. В ушах стоял треск горящих ветвей, легкие обжигал полыхающий жар пожарищ. Но боль перекрывала всё, превратив меня в комок оголенных нервов, что корчился в бесконечной агонии.

Я умирала и воскресала. Теряла сознание, прячась в спасительной темноте, и выныривала из нее вновь. Хватаясь за соломинку, боролась за жизнь и остатки разума. Снова и снова.

В груди, в районе солнечного сплетения вспыхивала, скручиваясь в спираль, новая искра и, набрав силы, охватывала меня с ног до головы, пронзая до кончиков пальцев и до кроваво-алого водоворота перед глазами. Бесконечная череда вспышек и невыносимой боли. И я бы уже, наверное, давно не выдержала и сдалась, но именно эта адская боль, напоминая о том, что еще не все кончено, вынуждала из последних сил цепляться за жизнь.

«Врешь не возьмешь! — скручиваясь на земле в мучительных конвульсиях, мысленно твердила я. — Терпение, мой друг, главное терпение, — голосом Карлсона заклинало подсознание. — Вот, сейчас немного отпустит, и я обязательно покажу всем, где раки зимуют и мать того самого Кузьки»

Очередной приступ боли. Закатила глаза, больно прикусив язык. Стиснула кулаки, оставляя кровавые вмятины на ладонях. Новый источник боли немного отвлек мое внимание от огня.

«Прекрати! Подчинись! Я сильнее тебя!» — нашептывал чей-то голос в моей голове, возвращая меня в заполненное собственным бессилием детство.

«Да что ты говоришь! И не стыдно? Маленьких и слабеньких обижать.… Нашел с кем меряться силой», — не желала сдаваться я и снова выныривала из темной пустоты на поверхность бытия.