– Продолжаем, – сурово обронил он.

Каменные твари, которые всё это время стояли, замерев, словно статуи, снова задвигались, отходя к стенам, откуда они меня атаковали, то одновременно, то по очереди. И, кстати, то, что атаки всегда проходили по разной схеме, тоже очень сильно сбивало меня с толку.

Сказать честно – сделать всё совсем идеально у меня получилось всего пару раз. Пару раз! Из множества атак!

– Ещё! – то и дело командовал Рур. – Ещё! Сконцентрируйся!

Из-за того, что у меня то и дело всё шло наперекосяк, он только ожесточался. При этом лицо его никак не искажалось, по-прежнему оставаясь жуткой непроницаемой маской.

Однако же внутри, под маской, как видно, всё было вовсе не так стабильно.

Там готовился к прорыву вулкан.

И в какой-то момент, когда выброшенный щит от резкого прыжка твари уже в который раз пошёл помехами, Рур взорвался.

Он внезапно шагнул к ближайшей стене и с ужасающим треском впечатал в стену кулак. Брызнул сноп искр, словно камень ударился о камень. Зал содрогнулся. Где-то что-то затрещало.

Я испугалась так, что замерла на месте.

Разгневанный бандит резко развернулся и двинулся ко мне. Он был настолько ужасен, что попросту сдавали нервы. Кажется, очутиться в клетке с голодным хищником-людоедом или в эпицентре урагана было не так страшно. Предполагаю, что если бы я увидела его таким в день знакомства, то попросту грохнулась бы в обморок и заикалась потом до конца жизни.

Хотелось бы отбежать или хотя бы отшатнуться, но от страха отказало тело. Убьёт?

– Если бы не печать, – прорычал он, остановившись прямо передо мной и схватив меня за плечи. Я старалась не смотреть ему в глаза, сосредоточившись на переносице, словно это могло спровоцировать его на нападение. – Если бы не чёртова печать! Я никуда бы тебя не отпустил. Видимо, выглядела я очень потрясённой, так как, вглядевшись в моё лицо, он слегка успокоился. Но не до конца.

Тяжко, страшно роняя слова, он добавил:

– Мне бы только узнать, у кого ключи от печати. Тогда всё решилось бы мгновенно. Больше никто не добрался бы до тебя. И не доберётся. – Я, вздрогнув, уставилась во второй, более безопасный, глаз, не обжигающий лавой, и тут же утонула в засасывающей бездонной черноте. Она была настолько же беспросветной и бескомпромиссной, как приговор всем, кто хоть как-то мог мне угрожать. – Когда ты вернёшься оттуда, ни на шаг больше от меня не отойдёшь!

Это позволило мне очухаться.

Вот то, чего я боялась больше всего.

Он готов дать мне многое. Но не свободу. То, что днём я могу жить своей жизнью и ходить без сопровождения, – у него как бельмо на глазу.