– Ты обложил меня со всех сторон! Подслушиваешь все мои разговоры и даже не стесняешься этого! – крикнула я, стараясь сосредоточиться на его лице. – Ты не оставляешь мне ни кусочка своей жизни, никакого права на свободу. Получается, что от тебя нигде не скрыться!

– Я просто хочу тебя защитить, – тихо и проникновенно сказал он, отлепился от косяка и шагнул ко мне.

Наверное, будь злость не такой масштабной и разъедающей, мне бы захотелось сбежать, но не сейчас. Сейчас я жаждала крови, поэтому тоже агрессивно подалась к нему, выставила палец вперёд и припечатала:

– Ну ладно – офис! Это можно понять! Но моя комната! Ты мог соблюсти хоть какие-то границы? Небось, ещё в душе камер понаставил?!

– Нет. Камер там точно нет.

– Тогда что? Прослушка?

– В этом нет нужды.

Я уставилась на него и вдруг поняла. Всё разом сложилось: и его стремление окружить меня камнем, и выданный им амулет, который я обязательно должна была всегда носить на шее, и то, что он точно знал, сколько врагов прячется под невидимыми щитами ещё до того, как они хоть как-то себя проявили… Шрам, помнится, всё пытался понять, как ему это удаётся.

– Ты слушаешь камень?! Может, и не только слушаешь… Наверное, ты как-то можешь общаться с ним, сливаться, вбирать через него информацию. Так?

Рур кивнул и зачем-то сделал ещё шаг ко мне.

Что-то изменилось. Как я ни старалась смотреть в лицо, но почему-то всё равно отчётливо видела, что полотенце, и без того держащееся еле-еле, начинает спадать, поскольку тело Рура… определённо на меня реагирует!

Новой волной жара от этого понимания буквально опалило изнутри.

Я задохнулась, не в силах отвести взгляд от медленно спадающего полотенца, и почему-то сглотнула. Его вообще собираются подхватывать?!

– Рур… – Мой голос звучал очень сдавленно, поскольку в горле пересохло напрочь. – У тебя полотенце спадает.

– И что? – равнодушно уточнил он, словно речь шла о каком-то пустяке.

– Держи его!

– Ничего нового ты там не увидишь.

Не веря услышанному, я вздёрнула голову и наткнулась на взгляд Рура – какой-то особенно тяжёлый, тёмный и обжигающий. Лава снова начала затапливать глаз. Почему-то сейчас этот взгляд меня не пугал, а больше заставлял испытывать какие-то странные, непривычные ощущения. Мне стало жарко. Воздух будто уплотнился, с неохотой позволяя себя вдыхать. Странная истома, вязкая и горячая, поднималась изнутри.

Внезапно стало очевидно, что между нами почти не осталось пространства.

– Боишься? – тяжело уронил он.