Господин Шульте окинул меня внимательным взглядом, помолчал, кивнул своим мыслям и сухо спросил:

– Здесь говорить безопасно?

– По идее, да. Скрытых камер быть не должно, но если хотите, давайте отойдем в мандариновую рощу и я с помощью ветра заглушу наши голоса.

– Хорошо. Давайте так и поступим.

Мы спрятались за густой кроной мандариновых деревьев, словно заговорщики, и Йен, прислонившись плечом к стволу, начал свой мрачный рассказ:

– Вы мне показались порядочной девушкой, Кара, поэтому буду с вами откровенным. Дело в том, что год назад умер мой отец. Официальная версия – сердечный приступ. Но я считаю, его убили. Судмедэксперт, который проводил вскрытие, недвусмысленно назвал причину смерти. Это доктор с большим именем, известный своей честностью и неподкупностью. Но во время беседы со стражами он держался неуверенно, говорил абстрактно, путал детали вскрытия. Детектор лжи показал, что он не врал, и мы решили, что его странное поведение связано с самой ситуацией допроса. Перенервничал, с кем не бывает. Дело закрыли. Но потом я узнал про пилюли забвения и предположил, что судмедэксперт просто не помнил всего и боялся в этом признаться, а отчет мог подделать преступник. Я хочу добиться возобновления дела, но для этого мне нужен ваш прототип.

– Понятно. Но зачем кому-то убивать вашего отца? – настороженно спросила я.

Йен потер пальцами переносицу.

– У него был контрольный пакет акций «Либрум Индастрис». Возможно, выбранный им для компании курс не устраивал кого-то из акционеров, может, он отказался финансировать какой-то проект. Не знаю. Важнее другое. Это не единичный случай. Муж Кассандры, с которой мы были в опере, тоже относительно недавно умер. И тоже от сердечного приступа. Вскрытие делал тот же судмедэксперт. А теперь один из членов совета директоров наседает на Кассандру с требованием продать ему акции. Другого члена правления два года назад похитили какие-то головорезы и долго держали в плену. Стражи его чудом спасли, хотя преступников так и не поймали. Всю жизнь он был сухарем-консерватором, который предпочитал журавлю синицу, но после этого случая кардинально изменил свои взгляды и стал поощрять линию оборонной промышленности. Что-то странное происходит в нашей компании, Кара, и я хочу во всем разобраться. Причем не только добиться справедливости для отца, но и сберечь его детище, если мои предположения окажутся верными. Поэтому скажите мне честно, я могу рассчитывать на ваш прототип или нет?

Йен был напряжен, а его взволнованный внимательный взгляд метался по моему лицу. Он был честен со мной. А тот факт, что ему пришлось открыться перед практически незнакомым человеком, говорил о крайней степени отчаяния. И я поняла, что просто больше не могу юлить. Не имею права.