Нужно было всего лишь набраться немного терпения.

Только где его взять, это терпение? Как хотя бы на время забыться и не думать о том, что Хэ Су презирает и боится его, что Бэк А не понимает его до конца, Чжон ненавидит, Вон лебезит из страха, а Ук только и ждёт удобного момента, чтобы вонзить ему в спину нож?

Как отключиться от всего этого и дать краткий, пусть и иллюзорный отдых издёрганному тревогами разуму?

И выход нашёлся. Простой, постыдный и донельзя глупый.

Отправив вконец расстроенного Бэк А спать, Ван Со потребовал принести в тронный зал вино и оставить его одного. Однако идея напиться на голодный желудок и истончённые нервы оказалась на поверку не самой удачной, как Ван Со представлялось вначале. Он не любил алкоголь и никогда не прибегал к этому жалкому способу ухода от реальности. До сегодняшнего вечера.

Просто ему было тошно. Так тошно, что он схватился за первую попавшуюся соломинку, которая на деле не только не вытащила его из пучины тоски, а наоборот, увлекла его в самую глубь, уподобившись камню на шее.

Ван Со пил чашу за чашей, а легче ему не становилось. Он пил – и жалел себя. Пил – и ненавидел Ука. Пил – и всё больше тосковал по Хэ Су…

Когда в зале догорели свечи, Ван Со, пошатываясь, спустился с трона и нетвёрдым шагом направился к выходу. Он испытывал странное раздвоение: с одной стороны, он всё ясно и чётко воспринимал, а с другой – будто висел в густом болотном тумане, сером и непроглядном. Этот туман затянул влажной поволокой его глаза и заткнул мягкими лапами уши. И Ван Со плыл в нём сорванным с дерева листом, не в силах ни достичь цели, ни опуститься на крепкую, надёжную землю.

Его сердце рвалось к Хэ Су, он бессознательно пытался найти дорогу в её комнаты и сам себя оттаскивал от нужного поворота в коридоре, понимая, что в таком виде не вызовет у неё ничего, кроме отвращения.

Поплутав по лабиринтам дворца, придерживаясь за стены, Ван Со наконец-то оказался возле своих покоев. Сколько он бродил по пустым коридорам, ему было неизвестно, но теперь у него дико раскалывалась голова, дрожали руки и хотелось одного: напиться чистой воды, что всегда стояла в кувшине у его кровати, и рухнуть в постель. На краю ускользающего в пьяный дурман сознания теплилась надежда, что хотя бы сегодня ему не будут сниться кошмары, что и они утонут и растворятся в этом мареве, застилавшем его взор и рассудок.

Войдя в свою комнату, Ван Со закашлялся, поискал глазами столик с кувшином – и вдруг увидел Хэ Су. Она сидела на постели в белоснежном ночном одеянии, а лицо её скрывала маска – та самая маска невесты, что была на ней в ночь изгнания духов, которую они провели вместе, гуляя по рыночной площади. Очертания женской фигуры расплывались в проклятом тумане, но маска была яркой и призывала его, манила к себе, обещая прощение и любовь.