Вот только, похоже, Хэ Су больше не верила ему. И что делать с этим, Ван Со просто не знал.

Скажи мне, Су, почему мы перестали слышать друг друга?

Что заставляло нас ранить друг друга словами и поступками снова и снова, в то время как сердца наши обливались кровью, а души тосковали по утраченной половине?

Я пытаюсь найти причину – и не нахожу. Пытаюсь понять, когда и в чём я ошибся, – и у меня нет ответа.

Неужели виной всему дворец? Власть? Трон?

Я думал, что, став императором, смогу сделать тебя свободной и счастливой и стать таким же рядом с тобой. И слишком поздно понял, как чудовищно ошибался.

С одной стороны, я мог всё, а с другой – ничего. Ничего! Зажатый в тиски жёстких рамок власти и законов, в толпе придворных и слуг, я чувствовал себя страшно одиноким и беспомощным. Передо мной лежал весь мир, и я полагал, что сумею изменить его, но на самом деле это он менял меня, заставлял жить так, как того требовали время и обстоятельства, а не так, как стремилось сердце.

Я видел, как в твоих глазах гаснет свет, как тебя покидает желание быть рядом со мной. Но я знал, я чувствовал, что ты любишь меня! И так отчаянно нуждался в тебе сам! Сильнее, чем прежде!

А ты наказывала меня своим молчанием…

Сейчас, возвращаясь мыслями в прошлое, я часто думаю, мог ли я, уже будучи императором, вести себя иначе, чтобы защитить страну от жестокости и кровопролитий и чтобы ты осталась рядом со мной, желая этого? И я до сих пор не знаю.

Быть может, нужно было просто понять друг друга, а мы не сумели? Не справились и продолжали причинять друг другу боль снова и снова?

Ответь мне, Су, что с нами произошло? Если люди не меняются, то почему изменились мы с тобой? Почему отпустили друг друга гораздо раньше, чем расстались на самом деле?

Если у тебя есть ответ, если ты можешь помочь мне понять, не молчи! Хотя бы теперь – не молчи, Су, прошу тебя…

***

С некоторых пор тронный зал превратился для него в единственное пристанище.

Ван Со ненавидел его, люто ненавидел всей душой каждую колонну, высившуюся перед ним безмолвным тюремщиком, каждую ступень, ведущую к эшафоту трона, каждый золочёный вензель, украшавший пьедестал императора и слепивший придворных и просителей, алчущих хотя бы кроху этой гнилой позолоты.

Он слишком хорошо помнил времена, когда на этом троне восседал его отец, король Тхэджо Ван Гон, а он, Ван Со, отринутый семьёй четвёртый принц Корё, преклонял перед ним колени в надежде, что его примут обратно, готовый ради этого на всё.

Из его памяти не исчезали дни, когда помутившийся рассудком Хеджон Ван Му смотрел на него с высоты трона с наивной надеждой на то, что, взяв в жёны его маленькую дочь, Ван Со сможет защитить государство и его слабого, безвольного правителя.