Именно ярость заставляет меня разломать крышку гроба. Ногти стали длинными острыми, но я все равно их обламываю о качественную древесину. Дафна что ли не поскупилась? Она любит никому ненужный пафос, а мне преодолевай!

Мне не нравится мое воскрешение. Это неправильно и снова сулит неприятности. Они преследовали меня при жизни и, похоже, никуда не делись после смерти. Нет, я не хотела умирать. Там, в своей прошлой жизни. Но это был логичный и естественный финал. То, что происходит сейчас… нет. Я слишком хорошо знаю, что это значит, но не лежать же дальше в гробу переваривая это знание? Нужно выбираться и задать много неприятных вопросов тому, кто обеспечил мне это посмертное существование. Шелковая ткань рвется, доски над головой, наконец, трещат и на лицо сыплются комья мороженой земли.

Я высовываю одну руку, и за нее тут же хватается чья-то рука, и меня резко выдергивают из свежей могилы в морозную ночь. Звуки, запахи, морозный воздух бьют одновременно по всем органам чувств и дезориентируют меня. Дыхание вырывается с хрипом, меня трясет, голова кружится, и я чувствую себя потерянной, жалкой и злой. Хочется метнуться куда-нибудь в укрытие и там отсидеться, прийти в себя. Но, к счастью, я не одна. Встревоженный Эль, который мне и помог, совершенно не удивляет. Вот если бы его тут не было. Я бы, пожалуй, поразилась.

Я не идиотка и догадываюсь, что произошло. А вот мой верный соратник — идиот. Он рискнул сделать глупость, нарушить правила и подвергнуть опасности всех. Нельзя обращать ведьму. Это известно всем. Меня убьют, его тоже, но, надеюсь, прежде я успею уничтожить Блэкфлая и исправить те ошибки, которые допустила. Главное, не наделать новых. Меня злит, что Эль ничего не понял. Есть Блэкфлай – живое (ну, хорошо относительно живое) подтверждение того, что есть вещи, которые нельзя совершать даже во благо. Например, использовать себя, как сохрон для демонов. Или обращаться ведьму в вампира.

Но на лице моего помощника такое незамутненное облегчение, что хочется ударить его сразу же. Вбить в глупую белобрысую голову понимание, к каким последствиям может привести его поступок. Было бы чему радоваться. Новым проблемам? Но я сдерживаю агрессивный порыв и спрашиваю:

— Какого демона ты натворил и почему не помог выбраться?

— Нам нужно уходить,  — тихо говорит Эль и виновато улыбается, словно извиняется сразу за все. Как будто со мной это может сработать. Не срабатывало раньше, не сработает и сейчас. Пожалуй, я стала только злее. Не представляю существо, у которого после смерти характер становится лучше, чем был при жизни. В этом плане я скорее пушистенька. И при жизни была не очень, а уж после смерти и подавно.