Прямо на этот каменный домик без одной стенки взгромоздили здоровый котел, в котором сейчас дымилось какое-то варево. Оскар не стал разбираться, что там, а просто подошел и пинком сбросил подгорающее месиво с костра.

Обрадованный огонёк взметнулся над низкими стенками. Похоже, когда мы подплыли, огонь заметили только потому, что на него ещё не поставили посудину.

Тело рыжего Оскар без церемоний столкнул вниз. Вряд ли оно упало далеко – не настолько крутой была гора. Но и «любоваться» на него не хотелось.

Второй, тот, что был с плешиной и жидкими космами сальных волос, собранными в хвостик, постанывал возле кустов.

-- Слей воды, пожалуйста.

Оскар плеснул мне в сложенные ладошки из фляги, я сполоснула лицо, утёрлась подолом своей рубахи и занялась его ранами. В общем-то, ничего страшного. Но мне было жалко мужа до слез.

На предплечье очень длинная царапина, которая уже почти перестала кровоточить. Рана на левом боку похуже. Именно она чуть не стала смертельной для него. Спасло то, что в момент удара Оскар споткнулся и начал падать назад, на пружинящие кусты. Упал бы чуть дальше – свалился бы с площадки. Повезло, как ни крути…

Немного рассечена кожа и задет жировой слой. Может быть, врач решил бы наложить швы. Но я, к сожалению, этого не умею.

Рана слегка кровоточила, но единственное, что я смогла придумать – обмыла её водой, достала из продуктовой корзинки мёд, обильно смазала, вспоминая доктора Медуницу из детской книжки про Незнайку и, подняв на Оскара глаза, велела:

-- Дай твой нож, я над огнём прокалю, – свой я трогать не хотела. Он был скользким от крови.

Кажется, мужа я удивила, но спорить он не стал. Зажав подол его рубахи зубами, я распластала её на широкие длинные ленты и наложила тугую повязку.

-- Нормально?

Пока я всё это проделывала, он зашипел только один раз, когда я обмывала рану, и сейчас, довольно спокойно кивнув головой, ответил:

-- Всё хорошо, Мари. Всё хорошо, моя золотая.

Мы вернулись к камню, который заменял здесь скамейку. Меня начинало знобить, и Оскар поднял с земли мою стёганую жилетку. Накинул мне на плечи, коротко глянул. Садиться не стал – пошёл к раненому.

Я бездумно смотрела на пламя, постепенно успокаиваясь, но ещё не слишком понимая, во что мы вляпались. С края площадки, от кустов, где чуть раньше происходила драка, доносился голос Оскара и какой-то визгливо-ноющий нападавшего. Пару раз мужик довольно сильно застонал.

В общем-то я понимала, что там происходит. Допрос. Однако вмешиваться совершенно точно не собиралась. Эти ублюдки попытались нас убить. Спасло только то, что меня, женщину, никто не посчитал опасной…