Он уже не улыбался, а щерился наполовину беззубым ртом и держал в руке кинжал. У рыжего вместо поварешки возник в руке здоровый тесак, и они оба слаженно двинулись к нам.

За спиной у нас была не слишком крутая тропа, я громко сказал:

-- Мари, беги! – и боком стал сдвигаться в более удобное место, не выпуская из виду этих двоих.

Первую царапину я получил почти сразу – не успел увернуться полностью. Шансов у меня было мало, это я понимал четко. Не спецназовец я, а их двое. Но одного точно заберу с собой, у Мари будет шанс…

Все произошло с левой стороны вытоптанной площадки, куда я двигался. Там места было меньше. Я уворачивался от ножей, они мешали друг другу. Удачно засадил рыжему ногой в колено – тот согнулся и немного отстал. Краем глаза заметил белеющее в сумраке лицо Мари. Она стояла совершенно оторопевшая и бежать не собиралась!

-- Беги!

В этот момент я и споткнулся…

Падал я странно медленно, видя так же медленно склоняющегося ко мне Клунга и понимая, что сейчас он меня достанет…

Валиться Клунг стал чуть в сторону от меня, пытаясь в воздухе вывернуться, как будто получил сильный тычок в бочину…

Рыжего за его спиной было не видно, я судорожно изворачивался на пружинящих, жестких ветвях кустов за спиной, пытаясь выпрямиться, и почти случайно сполз в ту сторону, куда падал Клунг. Даже в сумерках я рассмотрел до деталей грубое переплетение нитей на его штанах.

Мой удар нельзя назвать осознанным – я просто машинально ткнул ножом вперед, стараясь попасть в бедро и, поняв, что попал, рванул его на себя с потягом…

Сложно сказать, визг это был или вой, но Клунг встать больше не смог – я перерезал ему сухожилия под коленом. Впрочем, эту деталь я выяснил уже сильно после. А в тот момент время, наконец-то, потекло в нормальном темпе, и я вскочил, готовый отразить удар рыжего.

Отражать было нечего и некого – он валялся лицом в землю, судорожно вцепившись в штанину матерящегося Клунга. Рыжий его и уронил. На спине рубахи быстро расплывалось почти черное пятно, а буквально в метре от этой кучи стояла с кинжалом в руках совершенно белая Мари.

Я столкнул полунавалившееся на ногу тело, нагнулся и убедиться, что раненый не встанет, от души добавил ему сапогом в морду – пусть поваляется без сознания. Перевернул рыжего, посмотрел в застывшие глаза и спихнул тело в проплешину между кустами. Связал руки Клунгу за спиной его же собственным ремнем – разбираться с его раной мне было некогда…

Все это время Мари стояла, как статуя, пугая меня своей бледностью, потом резко согнулась, практически не сходя с места…