Старый потрепанный «Форд» заворчал, недовольный ухабами и проселочной дорогой. Он был моей самой первой и самой любимой машиной. Даже когда я пересел за руль новенького салонного джипа, у меня просто не поднялась рука продать Фордик.

Иногда, когда настроение становилось совсем паршивым, я выгонял его из гаража, покупал в Макдаке какой-нибудь огромный бургер, выезжал из душной загазованной Москвы и просто гнал в ночь – для успокоения взбудораженных нервов, для настроения, для воспоминаний о времени, когда всё ещё только начиналось.

Ничего, он уже столько лет возит меня, что потерпит еще немного. Похоже, свою машину я знаю значительно лучше, чем людей, которые окружали меня в жизни. Я криво ухмыльнулся и отвел глаза от зеркала. Мое новое завещание станет для всех не самым приятным сюрпризом. И оспорить его никто не сможет – не зря я столько лет учился на юриста.

Последняя горка, и показалась Березовка. На душе потеплело – я всегда любил бывать здесь. Когда еще были живы родители, я приезжал с женой и Леночкой. Батя встречал меня медвежьими объятиями:

— Совсем отощал в своих столицах! Пошли скорее, там банька готова, да и мать вкусностей настряпала…

Запустение в Березовке началось еще при его жизни. Сейчас здесь меньше двадцати жилых домов, где коротают свой век старики. Хорошо, хоть электричество сохранилось. А старый мой дом ветшает.

Я вышел из машины, перекурил и начал отрывать доски с дверей и наличников, прибитые лет десять назад на совесть.

Устроился я, в целом совсем неплохо. Отмыл дом и мебель. Перебрал уцелевшие кастрюли и чашки-ложки выбрал что покрепче и отчистил. Ночевал на старой кровати родителей. Вынес сопревшую перину и ветхие подушки на задний двор, прошелся тряпкой по изрядно проржавевшему изголовью.

Мама очень любила эту кровать, и при ее жизни никелированные шарики на изголовье и в изножье всегда блестели. На толстенной перине возвышалась гора подушек, которые она прикрывала белоснежной тюлевой накидкой.

Я же просто бросил на нее привезенный из города толстый поролоновый матрац и легкое одеяло с такой же невесомой подушкой и, застелив новый комплект белья, каждый вечер ворочался, слушая скрипы слабо натянутой пружинной сетки. От старости кровать сильно провисала, и спать удобно можно было только в «позе зародыша». Но, как ни странно, высыпался я гораздо лучше, чем в городе, где у меня была довольно роскошная спальня с лучшим ортопедическим матрацем.