В соседней деревушке не так давно появилось фермерское хозяйство. Два-три раза в неделю гонял туда за молоком. С ухмылкой вспоминая свой московский снобизм и сцены, когда возвращал шикарный стейк только потому, что мне казалась неправильной степень прожарки, я периодически обугливал отличную фермерскую свинину на допотопной двухконфорочной плите, оставшейся от родителей. И ничего, хуже мне не становилось, просто обрезал подгоревшие места и даже не помер от собственной стряпни! А потом и приноровился готовить простецкую еду.

Первое время за хлопотами я даже не замечал, как быстро угасают силы. Боли меня особо не мучали, да и запас лекарственной наркоты у меня был приличный. Я потихоньку вырубал заполонивший сад кустарник, подлатал крышу, поправил подгнившее крыльцо и спалил на заднем дворе весь накопившийся за годы мусор, обломки какой-то неопознанной мною мебели и кучу сгнившего тряпья, бывшего раньше одеждой и бельем родителей.

Самым удивительным было то, что колодец во дворе не зарос и не иссяк, и вода оттуда по-прежнему отличалась удивительным вкусом. Иногда мне казалось, что эта вода – живая. Умом я вроде бы понимал, что я ухожу из этого мира, но почему-то не было страха и боязни. Напротив, в душе царило некоторое умиротворение и смирение. Ну, ухожу и ухожу. Каждый когда-нибудь уйдет.

Было немного жаль недоделанных проектов. Вспоминал о том, что хотел завести собаку, но так и не собрался. Обидно было, что после моей смерти родительский дом снова погрузится в спячку. Вот это, пожалуй, огорчало больше всего. Жаль было и дом, и старый сад.

Соседи мной особо не интересовались, да и было их совсем немного – родительский дом стоял на окраине, довольно далеко от тех домишек, где жили последние обитатели умирающего села.

Изредка, раз в три-четыре дня навещал меня Матвей Палыч, довольно бодрый еще дедок, помнивший моих родителей. Особого внимания он не требовал, иногда соглашался выпить чашку чая и, молча посидев за столом, так же молча уходил, опираясь на трость и слегка прихрамывая.

Ближе к осени боли участились, и я даже малодушно подумал о том, чтобы воспользоваться услугами хосписа. Достал визитку, которую мне дали в клинике, покрутил в пальцах и кинул в огонь – сегодня я первый раз топил печь.

Я слабел…

Наверное, я не смог бы раскрутить свой бизнес, если бы всегда не был предусмотрительным занудой. Просчитывая варианты, я обязательно старался подстелить соломку, где только можно.

В тот день, когда я с таким трудом встал с кровати, что стало понятно – завтра уже не встану, я не стал заморачиваться работой и приготовлением еды, тем более, что в последнее время вообще ел очень мало и практически не испытывал голода. Просто заварил себе чай со смородиновым листом, сел на пороге дома просидел так почти весь день, постоянно впадая в дрёму. От лекарств сознание мутилось.