Вино рекой текло, звуки музыки сливались, сменяя друг друга. Выходили разные группы девушек и танцевали разные танцы. Лорды были довольны и пьяны, а леди негромко обсуждали наряды танцовщиц. Можно было бы подумать, что они осуждают летящие юбки, в которых то и дело мелькали оголенные щиколотки босых девушек, но взгляды их не выглядели осуждающими. Мужчины же и вовсе сосредоточили все свое внимание на женских ножках.

Правда, не все. Проклятый задумчиво изучал Сина, Син недобро смотрел на Проклятого. И не знаю, как чувствовал себя Ватарион, но от взгляда Ветра даже мне не по себе стало. Положа руку на сердце, честно скажу, что если эти двое вступят в открытый конфликт, я, пожалуй, отойду в сторону, чтобы не задело. И плевать, что Ватарион вроде как должен мне подчиняться. Чем больше я думаю над сложившейся ситуацией, тем сильнее ощущение, что я поймала в банку ураган, и нет никакой уверенности, что прямо сейчас он не выйдет из-под контроля.

Не смотрел на танцовщиц и мой монах. Изменив собственным предпочтениям, Тиль методично надирался вином, напрочь игнорируя яства, а я начала беспокоиться за него. Неужели происшествие с дарами так сильно на него подействовало? В чем причина такого дурного настроения и поведения?

Как я уже говорила, к этому служителю Бога у меня особое отношение. Как бы я ни старалась от него отвернуть свой взор, но чувство ответственности никуда не делось. Пусть он хоть трижды станет Великим герцогом, но он прежде всего остается "моим человеком".

Сначала я послала Тилю крайне неодобрительный взгляд. Увы, чтобы понять мой посыл, ему нужно было хотя бы посмотреть на меня, но парень упорно высматривал истину на дне чаши. Вздохнув, я подозвала Ингерду, и когда та склонилась, я шепнула ей:

- Подай мне бумагу и грифель.

Девушка споро исполнила приказ, и на маленьком листке я написала монаху короткое послание:

"Веди себя достойно. Не забывай кто ты".

Отдав свернутый листок камеристке, я жестом послала ее к монаху. С поклоном девушка удалилась. Обойдя ряды лордов по кругу, она незаметно приблизилась к Тилю и передала ему мое послание. Парень сначала не понял, что от него вообще хотят, а потом взял листок и прочел текст. Тут бы ему и одуматься, но вместо этого он смял в руке послание и поднял на меня мутный взгляд. На губах Тиля появилась мрачная усмешка и он демонстративно долил в чашу еще вина из кувшина.

Это что еще за демарш? Я с ним в игры тут играю, что ли? Дождавшись, когда Ингерда вернется, отдала ей приказ:

- Нужно заменить Его Светлости вино на воду. Выполняй.